Или кормить акул, или быть акулой

Каждый раз это было чем-то вроде поощрения, и сам я любил ощущение тяжелого, порой нудного труда, за щедрое вознаграждение в конце. Тем ценнее были эти игры.

Глубоко уйдя в эти свои размышления, я продолжал машинально повторять все известные мне упражнения, а очнуться мне пришлось, когда в момент разворота для бега спиной я сильно обо что-то ударился. Это был человек.

– Охренеть… – взвизгнув, тихо выругался он, когда мы оба свалились на газон. – И где теперь моя сигарета?

Вокруг пробежал смешок, кто-то издевательски захлопал в ладоши.

А тот, в которого я врезался, потирая поясницу, проползал на четвереньках к выпавшей сигарете.

– Извини! – раскраснелся я, тоже утирая сильно занывший копчик и протягивая ему руку. – Я случайно.

– Да я знаю, – выпрямившись с моей помощью, усмехнулся он, подувая на сигарету. – Только ты давай осторожнее, а то я и так в футбол играть не умею, не хватало еще сломаться.

Он был самую малость ниже меня, но шире в плечах, и в целом был атлетически сложен – скорее, как боксер, нежели футболист.

Руки и плечи у него были объемнее моих далеко не маленьких рук, трицепсами выдавливая синюю футболку с длинным рукавом. Короткие, аккуратно уложенные волосы и щетина у него были черными, как смола, а под длинными, но не слишком широкими бровями улыбались чуть раскосые светло-карие – почти красные, как закатная полоса горизонта – глаза.

– Да, не держи обиды. Я просто задумался.

– Ничего, – отмахнулся он. – Не местный?

Я опасался, что этот разговор вновь ведет меня к гневу.

– Да. Ты тоже? – не без доли мести, но все же по делу спросил я, потому как он был не сильно похож на местного.

Он рассмеялся.

– Нет, я целиком и полностью отсюда, – кивнул он, опустившись на газон рядом со своими друзьями и закурив сигарету.

– Не стремно тебе вот так курить? Тут ходят много взрослых людей, да и дороги вокруг. А забор – не стена. Оттуда тебя тоже видно.

Сделав затяжку, он пихнул рядом сидящего парня в бок и кивнул на меня.

– Смотри, ему не все равно, что обо мне будут говорить.

А вы сидите и хоть бы кто меня поправил! – он вновь добродушно рассмеялся, и в этот раз была явная разница с тем, как смеялся Мовсар.

Сидевший рядом с ним парень, отвлекшись от тренировочного процесса, шедшего под руководством Сулеймана, устало перевел взгляд с меня на своего друга.

– Да плевать, тебя и так поносят все, кому не лень, – он говорил с совершенно нетипичным акцентом, и я решил, что он не чеченец.