Или кормить акул, или быть акулой

 – Разбуди через час, пожалуйста.

– Через пятьдесят минут.

Отцу всегда требовалось много времени, чтобы собраться. Он ходил в строгой одежде, в костюме – брюках и рубашке – но пиджак надевал нечасто. С утра папа гладил свою одежду, даже если накануне этим занималась мама. Когда я спрашивал ее, зачем он этим занимается, она отвечала, что таким образом он настраивает себя на нужный лад к рабочему дню. Гладить хорошо он не умеет, но хуже не делает, поэтому мама всегда бережно ухаживала за его одеждой.

Затем он вооружался пузырьками с мисками – масляными духами без содержания спирта, и обтирал ими шею, запястья, щиколотки, и остатками масла на руках проводил по бритой голове. Иногда с утра он брал лезвие и доводил свою голову до блеска, а затем брал бритвенную машинку, настраивал насадку и проходил по щекам, подбородку и шее.

Мое же утро состояло в том, чтобы нацепить домашние спортивные штаны, надеть тапки, зайти в ванную, сполоснуть полный бардак на голове водой, почистить зубы и одеться.

Завтракать в пост нельзя, но я обычно и вовсе не завтракаю, потому что с утра у меня не бывает аппетита. Не знаю, с чем это связано, но, если я и ем с утра – то всегда нехотя.

Когда я омыл волосы водой и высушил их, я вышел из ванной и увидел полностью готового к выходу Лорса. У него были синяки под глазами и бледные губы. Он глядел в одну точку и продолжительно зевал.

– Зря ты не спишь, Лорс.

– Саид, не думаю, что тебе можно меня ругать.

– О как.

В прихожую вошел отец, и он был такой благоухающий и свежий, что его хотелось обнять.

– Ну, что? Выходим?

– Мама спит? – спросил я.

– Естественно, она не поедет, – нахмурился папа. – Кто будет за Люлюкой смотреть?

– Да я и не говорю, чтобы она ехала с нами… попрощаться хоть можно?.. она спит?

– Да, спит.

– Ладно. Тогда созвонюсь с ней уже из Грозного.

Я вошел в свою комнату, чтобы закинуть в рюкзак телефон и зарядное устройство.

Я взялся за выдвижную ручку своего чемодана и потянул на себя, нажав на кнопку.

– Я сейчас, взгляну только на них… – сказал я, выкатив чемодан в коридор.

Зайдя в спальню родителей, где освещенная сквозь тонкие занавески небесной голубизной, под простыней спала мама, я сначала с грустью поглядел на нее, а потом нырнул головой в кроватку Люлюки. Я поцеловал ее теплую розовую щечку, и мне очень сильно захотелось ее мягенько укусить.