Или кормить акул, или быть акулой

Все мои мысли – некоторые нелепые мечты, абсолютно сформулированные цели и смелые надежды – все это становилось чем-то стесняющим, позорящим, компрометирующим меня, когда проходило через призму дяди Висайта. Бывают люди, чья энергия, чье влияние преследует тебя, когда ты находишься с ними под одной крышей. Это чувство давит тебе на грудь и постепенно перекрывает горло. В голове образовывается туман, и ты начинаешь нервничать, будучи неспособным расслабиться. Даже лежа на кровати в предоставленной мне комнате, я ощущал себя неправильно и виновато, и думал, что он вот-вот зайдет сюда, а я буду вынужден встать.

Хотя казалось бы – мне должно быть тут чрезвычайно комфортно, ведь все жильцы этого дома – этакая пародия на моих московских домочадцев. В роли папы выступал ваша, в роли мамы – Селима, в роли Лорса – Амир, а в роли Люлюки – Алима. Но это были не они, и ночевал я не в своих родных четырех стенах, а в комнате, которая ждет, пока подрастет ее подлинная хозяйка.

Я созвонился с Арби и поехал на встречу к нему на такси, долго отговаривая Амира и Висайта от того, чтобы они подвезли меня.

В такси я снова позвонил своему будущему однокурснику, и он сказал, что будет ждать на остановке у «Гранд Парка» через пять минут. Когда мы подъехали к месту назначения, Арби уже стоял и хмуро сощуривал свои глаза, вглядываясь во все проезжающие машины. Увидев меня в одной из них, он направился к нам.

– Ас-саляму ‘алейкум, – протянул руку я.

– Уа ‘алейкум ас-салям! – его рукопожатие было очень крепким.

Я из чувства такта уговаривал его сесть вперед, но он отказался и в итоге мы оба сели сзади.

– Ты знаешь точный адрес места, куда нам надо? – спросил я. – А то я совсем забыл задать главный вопрос своему отцу, с которого вообще нужно было начинать.

– Бульвар Дудаева, дом семнадцать, – обратился он к таксисту.

Солнце стояло не так уж и высоко, но все равно жгло глаза, а от духоты я уже успел целиком вспотеть. Дряхлая машина такси была нагрета настолько, что выставить локти за спущенное окошко без ожогов было просто невозможно.

На Арби было темно-зеленое поло и тонкие льняные темно-бежевые брюки, а на ногах легкие кеды. Я коротко оглядел себя – все темное и грубое. Плотные штаны, от которых в такую жару прели ноги, длинная черная футболка и массивные темно-синие кроссовки с замшей на носках. Арби показался разумно подходящим к каждому аспекту своей жизни человеком, одевшись по погоде, в то время как я оделся так, словно на дворе стоит начало осени.