Ковбой Бибоп. Предыстория Спайка и Вишеза: Реквием Красной планеты

В конце концов, кто бы не спал сладким сном на двуспальной кровати королевского размера со старинными простынями, привезенными с Земли? Честно говоря, это был его лучший сон за последние несколько лет.

Пока кто-то не распахнул дверь пинком.

– Фирлес! Просыпайся! Просыпайся, гребаный ты кретин! – орал Вишез. Он был сплошным клубком чистой, неприкрытой тревоги.

Фирлес заслонил глаза от лучей утреннего солнца, мягко освещавших комнату через панорамные, во всю стену, окна, и зевнул.

– Да что тебе неймется? Мне наконец-то приснился такой хороший сон.

Я был на пляже Каллисто, покачивался в гамаке с темным пенистым пивом в руке. Еще там был бегающий вокруг гигантский краб, но это не главное…

Вишез швырнул другу одежду, в которой тот был прошлой ночью.

– Одевайся! Мы проспали. Мы должны быть у дома Додда через десять минут.

Фирлес уставился на свою одежду. Затем перевел взгляд на Вишеза.

– А где девочки? – спросил он.

– Здесь их нет. Должно быть, улизнули рано утром.

Фирлес прищурился. Затем ухмыльнулся.

– Сколько ты спал?

– Слишком много.

Фирлес вздохнул.

– Ты опять нюни распускал?

– Ничего я не распускал. У нас была прекрасная интеллектуальная беседа о мебели. – Пьяный туман начал рассеиваться, и Вишез припомнил события прошлой ночи. – А еще о моем отце. Проклятье. Да, похоже, я распустил нюни. Более чем.

Фирлес покачал головой, застегивая мятую, всю покрытую брызгами шампанского рубашку.

– Представить не могу, и почему это она не захотела с тобой спать. Это же мечта каждой девушки – оказаться в безупречном пентхаусе только для того, чтобы парень, который там живет, устроил ей сеанс по Юнгу.

– По Фрейду.

– Что, прости?

– Эдипов комплекс. Это по Фрейду.

Фирлес усмехнулся.

– Да хоть по Сократу, чувак, мне плевать. Тебе нужно просто потрахаться и выпустить пар.

– Не мог бы ты… не мог бы ты просто надеть штаны, пожалуйста? Мы должны были выйти еще десять минут назад.

Если опоздаем, Додд разжалует наши задницы. Если вообще есть куда нас разжаловать.

Фирлес натянул черные брюки. И замер. Яростно похлопал себя по задним карманам, но уже понял, что ничего не найдет.

– Ах ты ж… Сучья дочь! – Фирлес уставился на друга. – Она сперла мой бумажник.

– Кто спер?

– Мисс Юпитер! – чуть не прорычал он. – А ты как думаешь кто?

Губы Вишеза начали расплываться в улыбке.