Ковбой Бибоп. Предыстория Спайка и Вишеза: Реквием Красной планеты

Слишком поздно!

ЗВЯК!

Стрелок взмахнул сковородой и выбил пистолет из рук Фирлеса. Оружие исчезло под раковиной. Фирлес проводил его взглядом: «Вот дерьмо». Затем внезапно…

ВЖУХ! ВЖУХ! ВЖУХ!

Стрелок наступал на него, размахивая сковородкой со всей яростью человека, которого подстрелили и проткнули ножом за пять чертовых минут. Пятясь назад по узкой кухне, Фирлес как мог уворачивался. Отступать было некуда. Здесь не имелось ни боковой двери, ни стола, под который можно было бы заползти. Тупик.

Уворачиваясь от убийственных ударов сковородки, Фирлес лихорадочно шарил руками по разделочным столам в поисках любого другого оружия.

Фритюрницу. Внутри яростно кипело масло, наверняка уже раскалившееся до состояния «адски горячо».

В этот момент стрелок подумал, что загнал противника в угол. Он торжествующе ухмыльнулся и без всяких угрызений совести замахнулся сковородкой, готовый нанести смертельный удар.

Фирлес шагнул в сторону и уклонился от сковородки. Он двигался плавно и легко, словно опять оказался в Ямах, только на этот раз уклоняться приходилось не от кулака или ноги, а от добротной кухонной утвари. Сковорода разминулась с его лицом, а сила инерции потянула руку стрелка вниз, туда, где кипела фритюрница. Одним плавным движением, которому поаплодировал бы и Брюс Ли, Фирлес схватил стрелка за предплечье и с силой погрузил его руку в адски горячее масло. Стрелок выронил сковороду.

И как же он кричал!

Фирлес плевать хотел на его вопли.

– Ты кто, черт возьми, такой? Кто послал тебя убить Слейд? Говори!

Но стрелок не хотел говорить. Он просто кричал. И кричал. И еще немного кричал. Все это время масло из фритюрницы лопалось, горячие брызги летели на костюм Фирлеса. Он поморщился. Твою ж мать. Это будет просто нереально отстирать. Он снова повернулся к стрелку. Идея с «плохим полицейским» не сработала. Пора переключаться на «безумного полицейского».

– Слушай, придурок! Я могу заниматься этим всю ночь напролет! Да-да! Добро пожаловать в «Жареную плоть из Кентукки», ублюдок! Ты или скажешь мне, кто заказал убийство, или я поджарю тебя с головы до ног и подам с подливкой и сраным печеньем…

БАХ!

Раздался один-единственный выстрел. Стрелок медленно осел на пол. Кровь хлынула из дыры в голове, там, где прежде было ухо. Его обожженная до хруста рука безвольно повисла. Фирлес повернулся в сторону выстрела.