Край Вечности

Я успел забыть то самое чувство, которое испытываешь в обществе подобных ему. Кажется, что рядом человек, а потом он подходит и садится за стол, и вот уже напротив словно бы целая эра, эпоха. Смотреть на него – все равно что смотреть на Большой Каньон, разглядывать все эти пласты в камне, которые повествуют о периодах истории Земли.

– Вы что-нибудь знаете о том, чем занималась Абра после того лета, когда умерла ваша мать?

– Откуда вы знаете о моей матери?

– Все о ней знают, – нетерпеливо отмахивается он.

Я только стискиваю зубы. При чем тут моя мать? Очень странно. Кто эти «все», которые о ней знают? Мне хочется расспросить подробнее, но я молчу, сам не зная почему. Возможно, он сбивает меня с толку, и потому я хочу сказать как можно меньше. Или боюсь выяснить о ней то, что вовсе не желаю знать из страха разочароваться.

– О вашей матери… – повторяет он, качая головой, и продолжает: – Так что вам известно о том, чем занималась Абра после ее смерти?

– Мы с Аброй были лучшими друзьями.

– А вы могли бы помочь ей, знаете ли, – говорит он, потягивая кофе и поглядывая на меня поверх чашки.

Качаю головой и отвожу взгляд.

– Нет, – бормочу я себе под нос. – Мне всегда недоставало сил.

– Да бросьте. Это ведь неправда? – хмыкает Генри, придавая фразе вопросительное выражение.

Я смотрю прямо на него:

– Похоже, вы и так все знаете. И мне не нужно ничего вам рассказывать.

– Если запастись должным терпением и верой, наша слабость однажды может обратиться в величайшую силу. Эта перемена часто случается в миг крайней нужды. Слабость… – он помедлил, покачивая головой, – в силу.

– Сомневаюсь, чтобы со мной когда-нибудь происходило подобное.

– Возможно, вы в этом не нуждались. Что вы ей дали?

– В то лето? Я отдал ей коробку. Вместе со всем содержимым.

Он кивает. Разумеется, Генри знает о коробке, ведь мистер Теннин знал. После всего, что произошло у Древа, все они хотят ее заполучить.

– А недавно? Отдавали ли вы что-то Абре недавно? Или она вам?

Таращусь в темную гладь кофе в собственной чашке, и мне мерещится, что я смотрю прямо в глаза мистеру Генри. Будто они – его глаза – повсюду.

Я мысленно вызываю в памяти образ коробки, которую опустил в гроб. Атлас, записи. Я положил это туда, потому что решил – все кончено. Считал, что смерть Абры означает конец всего. Но затем ее муж отдал мне меч и дневник.