Край Вечности

 – Не произносите это вслух. Еще рано. Это глупо! Идите туда, – велела она, указывая на пункт в записке, – и скажите там. Но не раньше, не вслух и не здесь!

Амос откашлялся. Снова наступила тишина, но совсем ненадолго.

– Когда я должен туда пойти?

– Как можно скорее. Прямо сейчас. Нельзя, чтобы кто-то, обладающий этим знанием, расхаживал по городу. Вы рискуете не только собой. Если об этом проведают – пострадаете не только вы.

– Но мне нужно упаковать вещи, нужно…

– На Край Вечности с собой ничего брать нельзя.

– Да подождите же. Вы не говорили…

– И не показывайте Марии свою дочь, по крайней мере не сразу. Не знаю, пропускала ли она когда-нибудь ребенка. Но если она откажется, скажите, мол, это я вас отправила и объясните, что девочка больна. Тогда Мария, может быть, смилостивится. Она ведь тоже когда-то была матерью. Помните об этом. – Сказано было так, словно доктор сама себя убеждала, что прием подействует.

Тишина… Часы на каминной полке пробили шесть раз.

Дзин-нь-дзин-нь-дзин-нь-дзин-нь-дзин-нь-дзин-нь…

– Сегодня же! – вставая, сказала доктор и задвинула стул под столешницу. – Вы должны отправиться сегодня вечером, иначе теперь, когда вам все известно, ситуация в разы ухудшится. Те, кто владеет этой тайной, долго в Новом Орлеане не проживут.

Они немного постояли в тишине, глядя друг на друга. Ни один не произнес ни слова.

Наконец доктор нарушила молчание:

– Вы все запомнили?

– Да, все.

Она вытащила из кармана коробок и чиркнула спичкой. Та зашипела, озарив полумрак столовой. Доктор подожгла записку. Темным обещанием заструился неровный дымок. Даже в чулане Лео учуял этот запах – запах гари, запах конца.

– Есть еще кое-что, – предупредила доктор.

Удивительно, но ее слова прозвучали еще отрывистее и серьезнее прежнего. Каждый слог казался жестким, как металл:

– Это вы возьмете с собой.

Она полезла под стол и достала что-то оттуда, держа обеими руками. Это оказалось небольшое растение размером с волейбольный мяч, похожее на орхидею. У него был ярко-зеленый, почти неоновый стебель, с которого свисали три бледных, словно луна, бутона. Когда доктор показывала горшок, тот громыхнул об деревянный стол, будто каменный.

Амос, как зачарованный, потянулся к ростку.

– Что это? – прошептал он так тихо, что Лео с трудом расслышал.