Это ужасное поместье

Альманах зажал нос, вспоминая слышанную когда-то историю о том, как один провинциальный землевладелец в разгар жуткой засухи нанял волшебника, чтобы вызвать дождь. Половина скота у него уже перемёрла и отравляла всю округу жутким зловонием. Волшебник трудился много дней, выводя заклинание, перед которым не устоит ни одна порядочная туча. Он писал чары двадцатифутовыми буквами на дне пересохшей реки, рассудив, что, когда работа будет выполнена, дождь смоет заклинание.

Однако когда чары были закончены, дождя не последовало.

Вместо него по деревне прокатилась чудовищная лихорадка, причинявшая людям мучительные страдания и убивающая уцелевшие остатки скота. Она не пощадила никого – ни землевладельца, ни даже самого волшебника. Подозревая, что это происки магических конкурентов, волшебник запросил помощи.

Она пришла в обличье юной Софии Фронезис, в ту пору ещё студентки Университета Чудес. Никто не знал, откуда она была родом и как её звали на самом деле, но она так впечатлила профессоров, что уже через считаные месяцы они стали поручать ей подобные задания.

София мгновенно разобралась, в чём дело – в изначальном заклинании волшебника. Вместо «вода» он написал «беда». Такая простая, легко исправимая описка чуть не погубила целое поместье.

А мораль этой истории такова, неизменно повторяла госпожа управительница: надо всегда проверять работу.

Альманах поёжился, инстинктивно не доверяя ничему, что он не мог видеть, каталогизировать и понять, не говоря уж о том, чтобы проконтролировать. В последний раз, когда одному из его товарищей по приюту удалось превратить письменное упражнение в заклинание, мальчика немедленно усыновила пара честолюбивых родителей.

А всем остальным пришлось битый месяц отлавливать наводнивших округу оранжевых лягушек.

В тенях совсем рядом раздался шорох. Сердце у Альманаха забилось чаще.

Он развернулся в ту сторону так быстро, что свечи у него чуть не погасли от резкого движения. Но увидел лишь очередные горы хлама.

Крысы, упрямо повторил себе он.

В такой помойке грызуны, верно, кишмя кишат.

Когда сердце у Альманаха в груди чуточку успокоилось, на него накатило вдруг необоримое желание здесь прибраться. Может, доктор Митили именно это и имела в виду, говоря «там найдёшь, чем себя занять»? Но тут не один день уйдёт на то, чтобы стал виден хоть малейший результат. А уж на то, чтобы всё закончить, – недели.

Но если такова его судьба, быть по сему. Вот только надо сперва переодеться во что-нибудь погрязнее.