Это ужасное поместье

Казалось, прошло несколько дней с тех пор, как Этта спешила по этой же самой дорожке в другом направлении, к дому, пылая энтузиазмом, но и робостью. А что, если господам она не понравится? Тогда самым главным в мире для неё было одно – продемонстрировать на новом месте, чего она стоит.

И сейчас это тоже самое главное, твёрдо сказала себе девочка. Ведь да же?

– Слушай, а что у тебя там такого важного, в мешке? – спросила она у Альманаха.

Он описал подвеску, подаренную друзьями по сиротскому приюту.

А следом, не удержавшись, принялся рассказывать и о прошлой жизни. Мальчик сам поразился, осознав, что частью души уже отчаянно тоскует по старому дому. Возможно, лишь малой частью, той, что любит правила и порядок, но тем не менее. И осознание того, что его миром распоряжается уже не госпожа управительница, лишь только начинало медленно укореняться в нём. Кто покинул приют, тот туда уже не вернётся. Это единственное, что он точно знал о мире за стенами своего прежнего дома.

Некоторое время слышался лишь хруст гравия под ногами. Этта тоже думала о доме, о матери и многочисленных сёстрах. Интересно, заметил ли уже кто-нибудь, что она пропала?

– Мы можем просто уйти, – сказала она вдруг.

– Что?

– Уйти куда-нибудь. Подальше отсюда.

– Но куда? И зачем?

– Ой, да не знаю. – Девочка пожала плечами. Она устала и проголодалась. – Потому что тут никто не дал нам понять, что мы кому-то нужны, что нам тут рады.

– Но мы же тут первый день! Нельзя же вот так взять и уйти.

Ну, то есть ты, конечно, можешь…

– Я не говорила, что ухожу. Просто – что мы могли бы.

– Ну, это, наверное, да. И поискать какую-нибудь другую работу.

– Вот именно! По дороге я прошла через три деревни. Наверняка кому-нибудь нужны горничная и младший лакей.

– Но я не могу уйти без одежды и мешка. И вообще, как-то это неправильно. Они предложили нам работу, мистер Паркер и леди Симона, и мы её приняли. Это ведь всё равно что пообещать, правда? Обещания нарушать нельзя.

В этом, пожалуй, Этта могла бы с ним не согласиться. При необходимости она нарушала даже самые торжественные клятвы, данные сёстрам. Но впереди показалась ограда, и причудливый поток мыслей Этты вернулся в прежнее русло.

Поместье окружала высокая и толстая стена из массивного серого камня, с зубчатым, точно у замка, верхом. Ворота были под стать стене – железные, с золочёными завитушками и грозными остриями поверху.