Это ужасное поместье

– Но зачем вообще закрывать ворота? – спросил Альманах.

– Хороший вопрос, молодой господин! Правило есть правило, полагаю. И где бы мы без них были?

Альманах моргнул. За эту долю секунды Сайлас успел раствориться в тенях.

– Сайлас, постой! – Этту осенила новая мысль. – Ты не можешь показать нам развалины?

– Или лес? – добавил Альманах.

Они несколько раз окликнули Сайласа, но из сгущающихся теней не последовало никакого ответа.

– Знаешь, можно попробовать поискать развалины самим, – проговорила Этта без особой убеждённости в голосе.

– Да уже вот-вот стемнеет. А вдруг мы заблудимся?

– Ты так говоришь только потому, что знаешь: я права. Насчёт названия.

– А я не… Честно.

– Ты не честный? Ну так я и знала.

– Да нет же, я про… ой, ну то есть поняла.

– Давай пройдёмся вдоль стены – проверим, нет ли какого другого выхода. Если идти вдоль стены, не заблудимся. Пусть даже совсем стемнеет.

Она зашагала вдоль ограды наперегонки с закатом. Альманах заторопился вдогонку.

– А тебе не кажется, что это странновато, что мы никого толком не видим? – спросила Этта.

Альманах вспомнил, как Сайлас скрылся за деревьями, доктор Митили прячется за ширмой, а все остальные «заняты» или у них сейчас «припадок».

– Определённо!

– Как по-твоему, что это значит?

– Может, они все страшные на вид и не хотят нас отпугнуть?

– Бр-р-р. – Она обхватила себя за плечи. Холодок, пробежавший по ней, не имел никакого отношения к подступающей ночи. – Почему-то от этого только хуже.

– Забудь, что я что-то говорил. – Он огляделся, чувствуя себя таким же беззащитным, как она. Надо надеяться, они скоро вернутся в дом. Может, особняк и полон тайн, зато там хотя бы тепло, а в конце дневных треволнений им найдутся постели. И, надо надеяться, еда. Альманах уже ощущал голод – тоскливую сосущую пустоту, которую частенько испытывал в приюте во время долгого перерыва между завтраком и ужином.

– А как называлась твоя деревня? – спросил он у Этты.

– Холсворзинг. Ты, скорее всего, о ней никогда и не слышал.

Альманах признался, что и вправду не слышал. Равно как и она никогда не слыхала о его приюте – «Доме сердечного наставления для мальчиков». От этих признаний оба почувствовали себя ещё более одинокими. Чужие в чужом краю, вместе попавшие сюда и пойманные в одну ловушку.

– Обещаю, мы отыщем твой мешок, – сказала Этта, беря его за руку, чтобы чувствовать себя в темноте чуть увереннее.