День, когда пропали ангелы

Я обернулся на подругу – та, широко распахнув глаза, таращилась в сторону деревьев.

Сначала мне показалось, что старухи парят над землей, – такими легкими шагами они ступали, при этом их туловища оставались неподвижными. Вместо цыганских нарядов, в которых они красовались в антикварном магазине, женщины облачились в плащи с капюшонами, что затеняли их лица.

– Нет-нет, я не то имел в виду, вы же знаете… – бессмысленно забормотал балаганщик, хотя ему не задали ни одного вопроса.

Старухи приблизились. Та, что шагала впереди, опиралась на палку.

Вторая несла большую чашу. Третья же остановилась, скрестив руки на груди и пряча костлявые запястья в тяжелых складках плаща.

Балаганщик все еще бормотал себе под нос, понизив голос до шепота. Старуха протянула ему чашу. Она ничего не сказала, но было ясно, что незнакомец обязан взять подношение.

– Проклясть меня хотите? – с воинственным видом взвизгнул балаганщик. – Вам запрещено накладывать на персонал заклятия! Иначе черта с два вам позволят продолжить с нами путь!

Женщина вздохнула, но не произнесла ни слова, только протянула ему чашу.

Он взял ее: должно быть, чаша оказалась очень тяжелой, потому что балаганщик чуть не уронил свой груз. Незнакомец повернулся и заковылял прочь, то придерживая ношу бедром, то подпихивая коленом, стараясь покрепче перехватить. Иногда он ставил ее на землю и разминал мышцы, словно у него устали руки, но потом все равно поднимал. Балаганщик нырнул в тень, присел и исчез в зеленой палатке с ярко-синим брезентовым клапаном.

– Запомни! – крикнула ему вслед старуха.

В этом единственном слове было больше смысла, нежели в целой книге. Голос цыганки меня не на шутку удивил: он оказался юным и мелодичным.

Я вздохнул с облегчением, поскольку уже было представил, как пес отгрызает с моей ноги кусок плоти. Я преисполнился к старухам искренней благодарностью и с улыбкой посмотрел на Абру, радуясь невероятному спасению. Мне казалось, она улыбнется в ответ, но Абра вовсе не радовалась.

Она была до чертиков испугана.

Старухи подошли к нам. Они выглядели совершенно иначе, нежели в антикварном магазине. У всех троих были раскрыты рты, словно они всасывали воздух, но так и не выдыхали его. Глазницы зияли темными дырами, белки едва видны. Плащи их были не черного, не коричневого и не серого цвета, а словно окрашены тенью – знаю, бессмыслица, но не представляю, как понятнее объяснить. По краям капюшонов будто извивались тонкие черви.