День, когда пропали ангелы

С облегченным вздохом усаживаюсь в кресло, достаю из кармана трубку и принимаюсь неспешно набивать в нее пальцем табак. Поскольку я проделываю это каждый вечер, ноготь мой в конце концов стал коричневым.

Я выуживаю зажигалку из нержавеющей стали с выгравированными литерами «SC» на передней панели и кручу колесо. Вспыхивает пламя. Подношу его к любимой трубке и раскуриваю.

Он заставляет меня улыбаться – этот мальчишка и его проделки. Помню, как сам забирался на крышу в детстве и чувствовал себя таким огромным – больше целого мира.

Дух захватывает, когда поднимаешься на высоту и сидишь на самом краю.

Я так увлекаюсь ежевечерним ритуалом, что почти забываю о мальчике, чьи ноги свисают с крыши.

– Вы же знаете, что курить вредно?

– Да неужели, – говорю я, неторопливо выдыхая дым в вечернее небо.

Какое облегчение.

– Ага. От этого болеют раком.

– Да ладно? – удивляюсь я. – То есть, если я буду курить, рак сведет меня в могилу до того, как я успею прожить долгую полноценную жизнь?

На это он не отвечает.

Парнишка ловко спускается на веранду по кованому железному столбику и усаживается на ступеньку передо мной, обратив лицо к ночи. Когда мальчик наконец оказывается поблизости, становится заметно, что он довольно маленький, но не хилый, а гибкий и выносливый. В разговоре он словно играет в шахматы: не начинает ход, пока не сумеет угадать поведение противника. Не задает открытых вопросов, которые могут привести к нежелательной для него беседе. Такая размеренная манера разговора – необычная черта для ребенка.

Волосы у паренька вьющиеся и непослушные, а нос – картошкой. Он оборачивается ко мне, и в свете, падающем через москитную сетку, сверкают зеленые глаза.

– Наверное, вы догадались, зачем я пришел, – мрачно произносит мальчик, смотрит мне прямо в лицо, а потом отворачивается в темноту.

Я кладу трубку на подлокотник кресла-качалки и отрицательно качаю головой.

– Не имею представления.

Он с удивлением смотрит на меня.

– Я думал, папа к вам сегодня заходил.

Разве он не сказал вам?

Я пожимаю плечами.

– Позволь задать тебе один вопрос, прежде чем ты начнешь.

– Хорошо.

– Любишь горячий шоколад?

– Горячий шоколад? – у мальчишки загораются глаза, но он тут же берет себя в руки и принимает неприступный вид. – Это в середине-то лета? А мороженого у вас нет?

Современные дети! Ничего-то они не понимают.

– Кажется, есть, – отвечаю я, стараясь не скрипеть зубами. – Но только ванильное.