День, когда пропали ангелы

– И это все? – прогрохотал мужской голос, от которого того и гляди содрогнулась бы земля.

– Что «все»? – спросила старуха в центре, подавшись вперед и высоко подняв крашеные брови. Некоторые зубы у нее были настолько кривые, что смотрели назад. В ней не было ни одной обыкновенной черты.

– Я заплатил вам приличные деньги за предсказание моей судьбы, будущего, или как вы там это называете. А вы что-то промычали, спели жуткую песню, и все? Все, что я получил?

Старуха посмотрела на товарок, что сидели слева и справа от нее, оглянулась и что-то прошептала через плечо, будто советуясь.

С кем-то невидимым.

– Следовало предупредить нас, кто ты, – вежливо сказала она с легким иноземным акцентом. – Судьба вашего племени мрачна. Обычным людям легко предсказать будущее, но твое…

Старуха разглядывала собеседника с совершенно умиротворенным видом. Угрожающий тон его голоса, похоже, нисколько ее не испугал. На мгновение в подсобке повисла тишина, а затем цыганка заговорила вновь:

– Ты не сообщил нам, кто ты.

Мужчина откашлялся, прочищая горло.

– Но вы хоть что-то увидели? – Казалось, он немного сбит с толку и даже слегка встревожен от того, что старуха поняла, кто он.

– Чем можно записать? – спросила та.

Незнакомец хмыкнул и швырнул на стол ручку. Та покатилась к цыганкам. Старуха посередине схватила ручку, не дав ей остановиться, и принялась черкать прямо на столе.

Я вздрогнул. Увидь мистер Пелле, чем они тут занимаются, он бы сильно разозлился. Но ведьма продолжала писать.

Зачеркивала уже написанное и строчила снова. И снова. Добрых пять минут она пачкала стол. Я и не думал, что в ручке может быть столько чернил. Выглядело так, будто она вымарывала каждое нацарапанное слово.

Наконец, шурша одеяниями и звеня украшениями, старухи встали.

– Это тебе, – сказала средняя, воткнув кончик ручки в стол. Та на миг застряла в древесине и упала. – Прочтешь, когда мы уйдем.

Мужчина снова хмыкнул.

– Где остальные деньги? – спросила старуха.

Сначала ничего не происходило, и я уже решил, что начнется склока, но затем на исписанную поверхность стола упали три зеленые купюры.

Цыганка подняла их и сунула в карман длинной струящейся юбки. Старухе явно не терпелось уйти, ее движения выглядели суетливыми и тревожными. Две другие отставали от нее буквально на полсекунды, словно все трое были марионетками, которыми управлял один кукловод. А затем произошло нечто странное.

Она посмотрела на меня.

А может быть, на щель в дверях.