Ты любишь предателя

Чем более нормальной становится обстановка вокруг, тем более дикой представляется мне одна только мысль о том, чтобы разрушить это – за редкими исключениями – чудесное сообщество, как того от меня требует Ханна. Конечно, не все идеально – такого и не бывает, – но Вороны дают мне безумно много. Я просто не могу поверить, что за всем этим стоит только ложь и замаскированные игры во власть. Поэтому я умоляла Ханну ничего не предпринимать без меня, даже если Джош наткнется на видеозаписи безопасности в особняке Львов.

Мысль о нем заставляет мой желудок скрутиться. Не так сильно, как неделю назад – когда на большом балу Воронов он рассказал мне правду и вызвал во мне чувство, что меня предали – которое привело меня в объятия Тайлера, – но все же неприятным образом. Теперь я знаю, что вина Тайлера тяжелее, его тайна намного больше, чем я когда-либо могла себе вообразить. Тем не менее, эти двое мужчин, которых я за последнее время впустила в свою жизнь, меня использовали и разочаровали – и я ненавижу их за это.

Со времен Мейсона я наконец открылась другим, а они снова захлопнули эту дверь прямо перед моим носом.

– Что ты так вздыхаешь? – спрашивает Диона и смотрит на меня, слегка наклонив голову. Водопад лиловых и голубых волос падает ниже ее обнаженной руки, которая в действительности бледнее моей. – Тебе тоже фильм кажется скучным? Дизайнер костюмов – настоящий профан.

Она надувает губы, накрашенные в тон розовых корней ее волос, так что я непроизвольно ухмыляюсь. Диона излучает по-настоящему магическое сияние.

Она способна любого заразить своей увлеченностью модой. Даже меня, которая, в упор глядя на логотип «D.A.», не смогла бы опознать фирменный лейбл мамы Дионы, Даниэль Андертон. Но, как и в эскизах Дионы, в коллекциях «D.A.» таится нечто большее, чем поверхностность, чего бы я никогда не подумала. С тех пор как въехала сюда и подружилась с Дионой, я кое-что усвоила о том, что делает с нами одежда, и какое значение она имеет прежде всего для нас, женщин.

Она еще ближе наклоняется ко мне и шепчет:

– Почему, очевидно, сильному главному действующему лицу не подсунуть что-то в качестве небольшого бунта, что-то, что увидит только зритель? – Она качает головой и смотрит на меня, будто я и есть главный персонаж, в чьем образе она намерена выискать нестыковки.

 – Тебя не шмотки смутили, – констатирует она. – Что случилось? Неделя выдалась тяжелой? Я тебя почти не видела. После того как состоялся бал, мне снова приходится завтракать одной.