Ты любишь предателя

– Продано номеру 30 за сто тысяч фунтов! – кричу я и в последний раз взмахиваю аукционным молотком.

Диона вскакивает, ликуя. Ее мама берет за руку мужчину, сидящего рядом, наверное, папу Дионы, и они смотрят в глаза друг другу. Они определенно предаются воспоминаниям о том времени, когда сами были в составе Львов и Воронов. Хотя я не знаю их лично и при слабом свете свечей даже не могу точно прочитать выражение их лиц, им удается скорректировать репутацию этих сообществ в моих глазах, сильно пошатнувшуюся вследствие того, что мне пришлось пережить.

Ни Львы, ни Вороны не плохие и не внушают страх. Нет. Они действительно творят добро. И под этим я подразумеваю не только гигантские пожертвования, сделанные сегодня вечером, но и то, что они открывают необеспеченным студентам и студенткам вроде меня возможности, которые без этой поддержки были бы немыслимы.

Я сделаю все для того, чтобы выявить паршивых овец, чтобы еще многие и многие девушки и юноши могли воспользоваться этими возможностями.

– Ты можешь перестать ухмыляться и зачитать имена. – Валери стоит рядом со мной. Она отодвигает карточки и раскрывает список номеров с соответствующими именами и фамилиями участников аукциона.

– Теперь я оглашу имена тех, кто на сегодняшнем аукционе предложил самую высокую цену. Мы благодарим вас за великодушные пожертвования и желаем вам чудесного вечера.

Публика аплодирует, в то время как я ищу отмеченные на карточках номера и одно за другим зачитываю соответствующие имена.

На карточке Джоша я вновь запинаюсь. Снова и снова я пробегаюсь по строке 34, в конце которой стоит мое имя. Мой взгляд скользит по Валери, которая стоит рядом и выглядит так же растерянно. Я пропускаю эту карточку и зачитываю оставшиеся имена.

– Сейчас я прошу выйти вперед всех участников аукциона и тех, кто предложил самую высокую цену.

Под несмолкающие аплодисменты со своих мест повсюду поднимаются участники с табличками, в то время как я жду появления мужчины, который с номером 34 – моим номером! – приобрел на торгах Джоша.

Должно быть, это дурная шутка.

Диона в своем платье цвета сахарной ваты бежит к Остину, который обнимает ее и кружит. Между тем отец Дионы встает рядом с Джошем. Диона поворачивается ко мне и многозначительно улыбается.

Неужели она всерьез это сделала? Больше всего я сейчас хочу провалиться под сцену, как в старых комедийных шоу. Мое сердце бешено бьется.