Антакарана. Час расплаты

Женщина со шрамом представилась как Джастис, по-английски это значит «справедливость». Она предпочитает слушать, снисходительно улыбаться и лишь изредка вставлять какие-то фразы.

Единственными, кто никак не принимает участие в беседе, являемся мы с Марко. Не по годам седой мужчина с глубокими складками у уголков губ и на лбу всегда сохраняет одно и то же выражение лица, в его взгляде нельзя прочитать ни единой эмоции. Периодически я тайком посматриваю на Марко и удивляюсь, какое пережитое горе могло отложить на его некогда красивом лице столь красноречивые следы.

Эльф наблюдает за всеобщей суматохой с презрением и периодически кидает едкие комментарии. В очередной раз она делает пренебрежительное замечание на рассказ Бабура о первой разработанной им настольной игре:

– Без сомнения, ты большой молодец. И мы могли бы мило поболтать об этом в любое другое, не столь драгоценное, время.

– Ну почему ты не можешь быть чуточку добрее?! – восклицает с отчаянием в голосе и со страдальческой миной Бабур.

– Добрее? В мире, в котором с детства видишь лишь зло и травлю только потому, что иначе выглядишь? – с горькой усмешкой отвечает Эльф.

– Но ты… Ты прекрасна! – голос Бабура полон искреннего удивления, так что даже колкая на язык Эльф не находится, что возразить. Чтобы скрыть, насколько неловок для нее момент, девушка добавляет:

– Может быть, все-таки потратим время на обсуждение цифры, которая может нас объединять?

Участники с жаром кидаются на приманку и выдвигают всяческие мыслимые и немыслимые варианты.

От моего глаза не ускользает, что Эльф вздыхает с облегчением. Должно быть, нестандартная внешность альбиноса является для нее болезненной темой. Могу себе представить, каким издевательствам и гонениям подвергалась эта девушка в школе, во дворе, да и в любых детских коллективах. Если тебя то раскаляют до предела, то обливают ледяной водой, ты, сам того не замечая, закаляешься, становишься прочным и несгибаемым, как сталь.

Пока игроки обсуждают различные версии, основываясь на своих жизненных историях, я молчу, понимая бессмысленность этой дискуссии. Никто не откроет сейчас свою страшную тайну, не вывернет наизнанку душу, а потому у нас нет шанса докопаться до истины. Нужен сильный мотивирующий фактор.