Цветок репейника

Сейчас ему не требовались ничьи приказы, он сам выбирал правильное направление и спешил добраться до цели прежде, чем какой-нибудь шальной разряд молнии настигнет его.

Сердце Тианы билось отчаянно, но она сама не могла понять: от наконец возникшего страха или же по-прежнему от восторга и безбашенного веселья.

– А тебе это нравится, – шепнул ей герцог.

Ответить Тиана не успела.

Что-то хрипло каркнуло очень рядом – похоже на ворону, но много громче, раскатистей. Вэррего стремительно развернулся в сторону этого звука и выпустил струю пламени с ревом.

Карканье раздалось снова чуть ли не отовсюду. Огненный вертелся, не прекращая поливать неведомых существ пламенем. Герцог, не сказав ни слова, вынул из рукава какую-то магическую штуку, выметывающую свистящие снаряды, и принялся палить во все стороны. Ничего не понимающая Тиана успела только пригнуться.

Зловредных тварей было много, невероятно много. Они нападали, будто не чуя опасности, совершенно не обращая внимания на сражавший их огонь, на меткие выстрелы.

Они висли у Вэррего на крыльях, а он срезал их остро-заточенным навершием хвоста.

Герцог сунул Тиане в руки поводья, а сам вскочил на драконью спину, стреляя по врагам уже из двух рук. Тиана чуть не сорвалась, повисла на одной руке, но быстро подтянулась обратно.

– Вэррего, уходим! – голос герцога перекрыл шум грозы и побоища. Хотела бы Тиана уметь так.

Дракон последний раз окатил нападавших огнем и рванул прочь со скоростью, превышавшей все представления Тианы о драконьих возможностях.

Силуэт замка приближался. Они бы успели, обязательно успели бы, но вдруг Вэррего дернулся и с леденящим душу воем заметался, не разбирая дороги.

Тиана, с трудом удерживаясь от падения, встала во весь рост. Так ей стало хорошо видно голову дракона и заливающую половину морды кровь. Выругавшись в полголоса, она опустилась на колени и ползком двинулась вверх по длинной, напряженной шее. Пару раз при особенно резких рывках дракона она чуть было не сорвалась в свободный полет.

Но до цели все-таки добралась. Стиснула ладонями чешуйчатый шип на драконьем загривке и запела, стараясь прижаться ближе, так, чтобы не срывающийся с губ звук, но и более глубокие его вибрации Огненный мог услышать.

«Ну же, давай, мой хороший, мой самый сильный, ты же можешь, я точно знаю».

Получилось не сразу. Раненный дракон перестал выть и лишь глухо ворчал, но все так же летел ввысь, вместо того, чтобы прорываться к замку.