Цветок репейника

Кому нужна дама за тридцать с неопределенным статусом, опасной профессией, своеобразной родней, не пользующаяся корсетами и красками для лица, носящего следы привычно бессонных ночей? Еще водящая сомнительную компанию с творческими личностями и любящая танцевать на площадях. Мне продолжать?

Нира расхохоталась.

– Вот как? Вот так ты таких, как мы, описываешь в своей голове? Да, да, таких, как мы с тобой. Ведь я подхожу под твое описание ничуть не меньше тебя самой!

Тиана окинула долгим взглядом точеную фигурку подруги, которую сейчас мало скрывала тончайшая ткань домашнего платьица.

Нира походила на статуэтку искуснейшей работы. Красоту тела дополняла дикая, необычная красота лица. У Ниры были черты древних, сейчас уже полузабытых богинь. Эта остро очерченная линия скул, миндалевидные глаза с бронзовыми ресницами, тонкий нос, пухлые, смешливые губы – все это Тиана не раз видела на полустершихся барельефах старинных храмов. А еще у Ниры были чудесные золотистые волосы и голос посланницы из страны фей.

«Ты? Ты подходишь не меньше, разумеется».

Тиана сидела в кресле, потягивая из огромной кружки щедро приправленный корицей и кардамоном шоколад, и расслабленно думала о том, что как-то избыточно насыщенно прожила последние сутки. Перед глазами сменялась картина за картиной, и все они были волнительны и приятны. Из тех, которые так приятно воскрешать в памяти перед сном.

Вот Меада с гордой и счастливой Эмери уходит стрелой в небо. Бронзовая чешуя блестит на солнце. Развеваются по ветру тёмно-рыжие кудри юной госпожи Тасаре и ее же смешной шарф цвета зари.

Вот плюется и возмущается строптивица Янча, ее смертоносные клыки и зловонная пасть так близко, что против воли закрываются глаза.

Вот раскрывает янтарные крылья исполин Вэррего и кружатся рядом с ним светлые нежные лепестки.

Сверкает совсем близко молния, озаряя чеканный профиль герцога, его горящий азартом взгляд и тень усмешки на строго сжатых губах.

Вот рвется свет дня сквозь изысканный переплет витража.

Герцог смотрит на Тиану поверх хрустального бокала, в котором золотыми искрами играет шипучий напиток. У человека, похитившего половину (если не больше) всех женских сердец Империи, темные, как ночь глаза. Тиана никогда не любила такие. К тому же мужчины ее больше не интересовали.

Нира, от безделья взявшаяся перебирать Тианину шкатулку со всевозможными мелочами, вдруг воскликнула удивленно:

– Моя лента!

Тиана непонимающе воззрилась на нее.

– Ну лента, да.