Вкус моря

Она, конечно, поменьше, но её зовут "Пронзающая туман" и она обгоняет даже "Дикарку" Долговязого Шаньи. А как зовут твою?

– Не знаю.

Тьеверра внимательно посмотрел на неё, потом на лодку, потом – на Тиану.

– Я думаю "Крылатая".

Таира захлопала в ладоши.

– Ведь подойдёт, да, мама?

Тиана положила руку на штурвал, погладила потёртую поверхность… Конечно, подойдёт. Море станет заменой небу, вот эта деревянная нахохленная птица – хвостатым огнедыщащим бестиям, а пляски до упаду – великолепным вечерам в обществе дивной Ниры и остальных.

Это не так уж плохо, просто необходимо привыкнуть. Дать соли и холоду пропитать её кожу, тело и кости, вымыть пряный и душный юг из жил.

И улыбаться. Широко улыбаться, несмотря ни на что.

***

Крылатое корыто оказалось не безнадежным. С помощью Таиры Тиана быстро вспомнила, как с ним управляться, и их путь до крохотного островка стал забавен и увлекателен. Тьеверра с гордым видом восседал на скамье, быстро-быстро черкая в своём альбоме.

– Видишь, за мною тьма

скачет быстрее ветра.

Только лишь ты сама

сможешь найти ответы

в мрачных глубинах вод,

в росчерках черных крыльев.

Древнее колдовство 

манит опасной силой.

Таира, совершенно очнувшаяся от сна, напевала звонким голоском. Тиана грустно подумала, что по-хорошему надо бы найти девочке учителей, да и просто хоть как-то вогнать в рамки. Если, конечно, допустить мысль, что Вересковый Архипелаг не должен стать единственной её судьбой. Ведь несмотря ни на что Тая была слишком хороша для того, чтобы пустить корни в Миргейле.

Это означало, что у неё просто обязан был быть выбор.

– Смотри! – восторженным полушепотом воскликнул Тьеверра.

Утреняя сумеречная дымка понемногу рассеивалась, но белеющий сквозь неё остов бывшего маяка все равно казался призраком. Белеющий клык исполинского чудовища, давным-давно затонувшего в здешних водах.

Привязать лодку было негде, пришлось втащить на берег. Потом – подняться по узенькой и крутой тропке к зияющей дыре дверного проёма.

Тиана тысячу раз была здесь, Тая, хоть и не признавалась взрослым, тоже. Поэтому они любовались окружающей красотой с равнодушием собственниц. И только Тьеверра увлеченно носился по самому краю обрыва, рискуя свалиться воду. А из-под его ног разлетались живущие здесь бесчисленной стаей птицы. Таира оставила шаль и кафтан в лодке, и теперь бодро прыгала по прибрежным камням, выискивая какие-то только ей понятные сокровища.