Чародей Жизни 1.1

В меня бросили пряником, который я уже привычным жестом поймал и принялся жевать, запивая оставленным кем-то из прошлых гостей соком прямо из коробки. Это делало меня молчаливым на минут пять, после чего я снова ныл через решетку, пока в меня не кинут ещё что-нибудь съедобное. Впрочем скоро я наелся, да и сок закончился. Мне стало скучно и я на какое-то время перестал выть о свободе.

За окном была светлая, из-за многочисленных фонарей и прожекторов, ночь. Впрочем, я ожидал застать ее куда более шумной.

Яркий свет зеленоватой луны навевал спокойствие, а проплывающие над городом торговые кварталы заставляли на какое-то время замереть, размышляя над их сложностью и величественностью. Впрочем вся эта лирика нарушалась фактом узкой и пыльной камеры, в которой я очнулся уже под вечер. По ощущениям меня неплохо подлатали, перевязав голову и удивительно быстро залечив ссадины и раны, полученные во время незапланированного полета.

Что произошло там, в магазине, и что случилось с Энитаном я не знал.

Не имел я представления и о том, где конкретно сейчас нахожусь и кто меня повязал. Впрочем за что это было я понял – за проявление личных неординарных талантов в общественном месте.

Чувствовал я себя помятым, но целым. Камера оказалась полтора на два метра и в подобном замкнутом помещении я немного нервничал. За решеткой, сквозь которую, впрочем, человек чуть меньше меня мог с лёгкостью сбежать, открывался ни то коридор, ни то проходной кабинет, где за массивным столом, напичканным проводами и электроникой, сидели двое.

Выглядящие словно близнецы, они носили однотипную униформу, состоящую из прорезиненных штанов и курток, плотно прилегающие к телу, но видно не стесняющих движения. Обтянутые ремешками руки и ноги отличались изрядной длинной, да и в целом эти существа были куда крупнее и выше человека, почти как Ридли. Обувь они не носили, по крайней мере в привычном понимании. Их ступни имели оттопыренный большой палец, как на руках, а сами пальцы были длинные и крючковатые, заканчивающиеся когтями.

Вместо обуви на них были лишь несколько защитных пластин, стянутых ремнями. На руках – перчатки.

Куда более жуткими были их лица, сейчас не скрытые стальными серыми масками. Зеленоватые вытянутые морды с хищным оскалом и недовольным прищуром. Красные глаза за черными веками. Было в них что-то человеческое, но искаженное, болезненное. Сохраняя внешний позитивный настрой, я слегка опасался находится с ними рядом.