Шаманка поневоле

– Что?

– В вашем мире есть паспорта?

– Да, конечно!

– Как вы записаны в паспорте?

– Элла Валентиновна Куприянова. Вам ведь можно сообщать имя?

Русский записывает мои данные в блокнот.

– Конечно. Я ведь ваш декан. Из какого вы города?

– Красноярск.

– Далеко от наших мест, – бубнит себе под нос Русский.

А я еле удерживаюсь, чтоб не выкрикнуть: "Да это же здесь! Мы дышим красноярским воздухом!" Кстати, тут, в подземелье, он тоже не очень.

– Когда я смогу вернуться к учёбе, товарищ Русский?

– Как решит Совет, – он захлопывает блокнот.

 – Я вам сообщу, – белозубо улыбается и щурится. – Вы так забавно произносите мою фамилию. Если вам сложно, зовите Шамси Ядвигович.

– Аха, – пытаюсь осознать, как звали отца этого Шамси.

Наверняка я не правильно расслышала, а Русский, на самом деле, какой-нибудь Людвигович.

Декан ушёл. Феекоты приносили мне еду и воду, в диалог не вступали, как я ни умоляла. Сколько провела здесь дней, сбилась со счёта.

Наконец снова ко мне спустился Русский.

– Товарищ Куприянова, Совет постановил оставить вас здесь.

– Что? Почему?

– Всё дело в вашем артефакте. Он отказывается входить с нами в контакт.

"Как же я сама давно ВКонтакте не была", – думаю я.

– Если вы меня отпустите, я покажу, как он работает. И это вовсе не тёмный артефакт, а простой телефон. Средство связи.

– Средство связи – это гипно-генератор и транс, – отвечает Русский.

Соглашаюсь с ним, чтобы не выглядеть в этом мире сумасшедшей.

А то мало ли, на что они ещё способны, эти монстры. Вспомнить хотя бы Грымзу Анакондовну с её щупальцами. Да и тувинцы мои выглядят, мягко говоря, подозрительно. Не очень-то они и похожи. На тувинцев. Особенно Яр. Да и парень в цепях странный. Здесь все странные. Коты эти, и деканы, и девушки. И даже я. Это же надо было так попасть! Ладно в ПТУ, но за решётку! Просто за телефон. Который, судя по всему, уже разрядился. Надеюсь, они не успели прочитать наши с Колькой диалоги. Вспомнив о них, краснею. Вряд ли это заметно декану в тусклом освещении.

– Я доложу Совету, что вы согласны сотрудничать со следствием, – говорит он.

Блондин с режиссёрским голосом уходит, я вновь остаюсь в сырой камере. Да, я здесь уже надышала. Мне тяжело. Я хочу вырваться. Домой хочу. К маме. На ручки. И малиновый чизкейк. Но сейчас и на "дохлого кота" согласна. Беру бутылку с последним глотком воды.

Глава 6.