Ужас на поле для гольфа. Приключения Жюля де Грандена (сборник)

Маленький француз, однако, набросился на разваливающиеся тома как гурман на трапезу, делая пространные замечания, неистово кивая, если что-то в книгах подтверждало его теории, и одобрительно бормоча свои «Morbleu!» или «Pardieu!».

– Друг мой Троубридж, – он поднял глаза от пыльного тома и уставился на меня немигающими глазами, – не время ли вам осмотреть нашу красавицу-пациентку? Пойдите к ней, друг мой, и, с ее согласия или несогласия, приложите стетоскоп к ее груди, а в это время, осмотрите ее тело на предмет синяков.

– Синяков? – эхом отозвался я.

– Точно, точно, именно так! – ответил он. – Синяков, сказал я. Имеет это значение, или не имеет, но если они существуют, я желаю знать о них. У меня есть гипотеза.

– Что ж, хорошо, – согласился я и пошел за своим стетоскопом.

Я едва ожидал найти Адриенну Биксби в постели, хотя она и не была за завтраком, – ведь сейчас уже около полудня. Я постучался в дверь.

– Ш-ш-ш, мсье le docteur[24 - Доктор (франц.).], – прошептала горничная в ответ на мой стук.

 – Мадемуазель все еще спит. Она ослаблена, бедняжка.

– Кто там, Роксанна? – раздался сонный ворчливый голос Адриенны. – Велите всем уходить.

Я вставил ногу в дверь и мягко сказал горничной:

– Мадемуазель больна тяжелее, чем думает. Необходимо, чтобы я произвел осмотр.

– О, доброе утро, доктор, – промолвила девушка, когда я протиснулся мимо горничной и приблизился к кровати. Ее глаза беспокойно расширились, увидев стетоскоп в моей руке. – Что случилось? Со мной что-то серьезное? – спросила она.

 – Сердце? Легкие?

– Мы еще не знаем, – уклончиво ответил я. – Очень часто признаки, казавшиеся незначительными, становятся весьма важными; наоборот, серьезные поначалу симптомы иногда ничего не значат. А теперь просто откиньтесь назад, я быстро закончу с этим.

Я приложил инструмент к ее худой груди и, слушая ускоренное биение ее здорового молодого сердца, быстро оглядел ее тело от линии ребер до воротника ночной рубашки.

– О, о, доктор, что такое? – тревожно вскрикнула девушка, поскольку я отшатнулся так резко, что один из заушников выпал из моего уха.

Над ребрами вокруг всего тела молодой девушки извивалась мертвенно-бледная спиралевидная отметина – словно тело перетягивали тяжелой веревкой.

– Как вы получили эти синяки? – спросил я, укладывая стетоскоп в карман.

Краска бросилась к ее щекам и шее, но глаза были честны, и она ответила просто:

– Я не знаю, доктор. Это – что-то необъяснимое.