Гнев ангелов

Угольно-черный, с переломанным в нескольких местах носом, выбитыми передними зубами и ускользающим взглядом крошечных глазок на исполосованной шрамами физиономии, ростом он был не менее шести футов четырех дюймов, хорошо сложен, мускулист и крепко стоял на огромных плоских ступнях. Если бы Дженнифер попросили охарактеризовать Уилсона одним словом, она ответила бы «угрожающий». Можно представить впечатление, производимое этим человеком на присяжных!

Абрахам Уилсон и Дженнифер сидели в строго охраняемой комнате для свиданий, разделенные толстой металлической сеткой.

У двери стоял охранник. Уилсона привели из одиночки, и его не привыкшие к свету пуговичные глазки часто моргали. Если Дженнифер по дороге думала, что скорее всего не возьмется за дело, то, увидев Уилсона, отбросила по-следние сомнения. Даже просто сидя напротив этого человека, она остро ощущала волну ненависти, исходившую от него.

Дженнифер заговорила первая:

– Я Дженнифер Паркер. Адвокат. Отец Райан просил меня побеседовать с вами.

Уилсон плюнул прямо на решетку, забрызгав Дженнифер слюной.

– Гребаный благодетель!

Прекрасное начало, ничего не скажешь!

Дженнифер намеренно не стала вытирать слюну.

– Вы в чем-то нуждаетесь, мистер Уилсон?

Он ответил, беззубо улыбаясь:

– Да, беби, неплохо бы завалиться с бабой на часок-другой. Понятно тебе?

Дженнифер проигнорировала выпад.

– Не хотите рассказать, что случилось?

Ярость, так и хлеставшая из него, пугала ее.

– Эй, если тебе нужна история моей жизни, плати!

Я собираюсь продать ее в кино.

И может, сам сыграю главную роль.

– Боюсь, я ничем не могу помочь вам, если сначала вы не поможете мне, мистер Уилсон. Я обещала отцу Райану приехать и поговорить с вами.

Уилсон снова расплылся в беззубой улыбке:

– Очень любезно с твоей стороны, милочка. Уверена, что не передумаешь насчет побарахтаться со мной в койке?

Дженнифер встала. С нее достаточно.

– Вы всех ненавидите?

– Вот что я тебе скажу, цыпочка: побудь в моей шкуре, а я побуду в твоей, а потом мы потрындим о ненависти.

Дженнифер смотрела в уродливое черное лицо, медленно осознавая сказанное этим человеком. И снова опустилась на стул.

– Абрахам, не хотите рассказать свою версию истории?

Он молча смотрел ей в глаза. Дженнифер ждала, задаваясь вопросом, каково бы ей было в этой изборожденной шрамами черной шкуре. А ведь еще множество шрамов скрывалось в его душе.

Оба долго молчали. Наконец Абрахам выпалил:

– Я убил сукина сына.