Незнакомец в зеркале

Больше всего, как оказалось, Тоби не хватало зрителей. Ему было необходимо постоянно практиковаться, чтобы не утратить уже приобретенных навыков. При каждой возможности Тоби сыпал шуточками, пародировал начальство и кинозвезд, не заботясь о том, кто его слушает: скучающие часовые, солдаты в автобусе, отправляющиеся в город, или дневальные на кухне. Тоби заставлял их хохотать до слез, веселиться, аплодировать.

Однажды капитан Уинтерс попал на такое представление. Дождавшись, пока Тоби закончит, Сэм подошел к нему.

– Жаль, что ничего не получилось с вашим переводом, Темпл. Думаю, у вас есть талант. Если после войны попадете в Голливуд, загляните ко мне. – И, ухмыльнувшись, добавил: – Конечно, если там согласятся дать мне работу.

На следующей неделе батальон Тоби послали на передовую.

Но впоследствии, вспоминая о войне, Тоби рассказывал не о боях, а о том, какой имел успех в Сен-Ло, когда подражал Бингу Кросби. Во время пребывания в Ахене он пробрался в госпиталь и два часа развлекал раненых героев, пока наконец медсестры не выпроводили его, и с удовольствием повторял, что у какого-то рядового от хохота полопались швы.

В Меце он провалился, но только потому, что публика нервничала: фашистские самолеты летали над головами.

Сражаться Тоби почти не пришлось, хотя он получил медаль за храбрость при захвате немецкого командного поста. По правде говоря, он и понятия не имел о том, что происходит, поскольку именно в этот момент изображал Джона Уэйна и так увлекся, что не успел испугаться по-настоящему, как все было кончено.

Главным для него было умение развеселить публику. Как-то в Шербуре он с друзьями отправился в бордель, и пока все остальные были наверху, оставался в гостиной, развлекая мадам и двух девушек, а когда, окончательно утомившись, замолчал, хозяйка объявила, что все обслуживание – за счет заведения.

Вот такой была война для Тоби. Как оказалось, жилось ему совсем неплохо, и время летело быстро.

Когда в сорок пятом Германия капитулировала, ему было уже двадцать пять, но лицо оставалось таким же детски наивным, будто ни на день не постарело, а ярко-синие глаза по-прежнему беспомощно и задумчиво взирали на мир.

Все только говорили о возвращении домой. У одного в Канзас-Сити осталась невеста, у другого – старенькие родители в Бейонне, у третьего – бизнес в Сент-Луисе. Только Тоби никто не ждал. Кроме Славы.

Он решил поехать в Голливуд.