Ты боишься темноты?

Париж казался ей сказочным королевством. Прежде всего они поехали в салон «Живанши», где накупили гору одежды. Потом завернули в «Луи Вюиттон» раздобыть чемоданы для нового гардероба. Отправили все в отель и не спеша побрели по Елисейским Полям к площади Согласия, осмотрев по пути Триумфальную арку, Бурбонский дворец и площадь Мадлен. Прошлись по Вандомской площади, провели день в Лувре. Долго гуляли по саду скульптур в музее Родена и засиживались за романтическими ужинами в уютных ресторанчиках.

Единственное, что несколько смущало Дайану, – это телефонные звонки, тревожившие Ричарда в самое неподходящее время.

– Кто это был? – не выдержав, спросила она как-то в три часа ночи.

– Да так, коллега, – коротко ответил муж.

Посреди ночи?!

– Дайана! Дайана!

Дайана тряхнула головой, возвращаясь из сказки в горестные будни.

Кэролин встревоженно трясла ее за плечи:

– Очнись! Что с тобой?!

– Я… все в порядке.

Кэролин порывисто обняла подругу.

– Тебе нужно время, чтобы хоть немного успокоиться.

Прошло всего несколько дней. И кстати… – Она в нерешительности прикусила губу. – Ты отдала распоряжения насчет похорон?

Похороны. Самое грустное слово в английском языке. Словно несущее в себе отзвук смерти, эхо отчаяния.

– Я… я не смогла даже…

– Позволь мне помочь. Я выберу гроб и…

– Нет! – вырвалось у Дайаны. Куда резче, чем она ожидала.

Кэролин в недоумении нахмурилась.

– Разве не понимаешь? – спросила Дайана дрожащим голоском. – Это последнее, что я могу сделать для Ричарда.

И хочу, чтобы его похороны были особенными. Чтобы все друзья собрались попрощаться с ним. Он тоже этого хотел бы.

– Дайана…

– Я должна сама выбрать гроб для Ричарда. Убедиться, что ему… ему будет удобно.

Кэролин промолчала. Да и что она могла сказать?

Днем, когда детектив Гринберг сидел в своем офисе, раздался звонок.

– Вас спрашивает Дайана Стивенс, – сказала секретарь.

О нет!

Еще слишком жива была в памяти та пощечина.

Что теперь? Очередной скандал?!

Он поднял трубку:

– Детектив Гринберг у телефона.

– Это Дайана Стивенс. Я звоню по двум причинам. Прежде всего хочу извиниться. Я вела себя отвратительно и искренне прошу прощения.

Гринберг от неожиданности растерялся.

– Вам совершенно ни к чему извиняться, миссис Стивенс. Я понимаю, что вам пришлось пережить.

Он ждал ответа, но Дайана молчала.

– Вы говорили о двух причинах, – напомнил он наконец.

– Да. Мой муж… – Ее голос прервался.