Ты боишься темноты?

Кожа лопнула во многих местах, и из трещин сочилась кровь. Она не помнила, как ей удалось подняться. Говорить она не могла. Могла только с ужасом смотреть на мужа.

– Секс – страшный грех, – спокойно пояснил тот.

Лоис бессильно качнула головой, все еще не в состоянии говорить, не веря в случившееся.

– Подумай об Адаме и Еве. С них началось грехопадение, – продолжал Генри.

Лоис громко зарыдала, по-детски всхлипывая.

– Ничего, родная, все хорошо, – прошептал он, обнимая ее. – Поверь, все пройдет.

Я тебя люблю.

– Я… я тоже тебя люблю, – неуверенно произнесла она, – но…

– Не волнуйся. Мы победили грех.

Лоис мгновенно успокоилась, посчитав, что все уже позади и больше не повторится.

Наверное, он, как сын священника, считает греховными даже супружеские объятия. Но слава Богу, все это закончилось. Навсегда.

Генри прижал ее к себе и стал укачивать, как ребенка.

– Я так тебя люблю. Мы всегда будем вместе. А теперь давай пойдем ужинать.

Придя в ресторан, Лоис опустилась на стул, но тут же подскочила.

Сидеть было почти невозможно. Она едва сдерживала стон, но попросить подушку постыдилась. Мысль о том, что официант откроет правду, была невыносимой.

– Я сам закажу, – предложил Генри и попросил салат для себя и плотный ужин для жены, объяснив это тем, что ей нужно поддерживать силы.

Даже за едой Лоис не оставляли мысли о том, что сделал с ней Генри. Нет, он не желал ей зла. Ее муж – лучший на свете человек. Ничего не скажешь, его религиозное рвение удивило ее, но что поделать, у каждого свои недостатки.

Во всяком случае, больше ничего подобного ей терпеть не придется. Отныне вся ее жизнь будет посвящена этому мужчине. Она не сомневалась, что и он будет так же трогательно о ней заботиться.

Напоследок Генри заказал дополнительный десерт для Лоис, и когда та стала отказываться, покачал головой:

– Я люблю, когда женщины много.

– Я рада, что нравлюсь тебе, – улыбнулась она.

После ужина Генри предложил подняться в номер, и Лоис с радостью согласилась.

Он снова ее раздел, обнял, и боль, казалось, исчезла как по волшебству. Он любил Лоис нежно, страстно и пылко, и она утонула в океане наслаждений.

– Как чудесно! – призналась она, обнимая мужа.

– О да, – согласился он, – но теперь мы должны покаяться в плотском грехе. Становись на колени.

Ночью, когда Генри заснул, Лоис потихоньку собрала вещи и ушла. Села на самолет до Ванкувера и уже оттуда позвонила Гэри.