От Фарер до Сибири

Эти познания позже очень пригодилось Патурссону при светском общении в крупных сибирских городах, где ему удалось снискать популярность (гл. XVIII – описание устроенного сургутской знатью роскошного приема в честь Патурссона как «земляка императрицы», то есть датчанки Марии Федоровны, жены Александра III). Помимо родного фарерского Патурссон также мог изъясняться на английском (разговор с ссыльным поляком, гл. XXV), немецком (с молодыми дамами в Тобольске, гл. IV) и французском (с сербкой-гадалкой, гл.

XX), а благодаря датскому, которым владели и владеют все образованные фарерцы, он мог также понимать шведский (гл. I) и норвежский (возможно, это был родной язык капитана судна «Мар8 гарита» Миккельсена). И, разумеется, юный Сигерт умел то, что умели все фарерские мужчины вне зависимости от своего социального статуса, – пасти овец, ловить рыбу, охотиться, плавать на лодке по бурным волнам Северной Атлантики.

Таким образом, Патурссон физически, психологически и практически был прекрасно подготовлен для того, чтобы путешествовать по просторам Крайнего Севера.

И случай не заставил себя ждать. Между 1887 и 1889 годами Патурссон познакомился с работавшим в Торсхавне шведским инженером, у которого он увидел книгу о Сибири. Прочитав ее, юный романтик «заболел» этим краем, прямо называя его в своей книге «землей будущего».

В итоге Патурссон отправился в путешествие в Сибирь, которое иначе как крайне рискованным назвать нельзя. Несколько раз лишь чудо спасало его от верной гибели.

Однако его юношеский энтузиазм, дух авантюризма, а также фарерская закалка, сноровка и упорство всегда помогали ему брать верх над попадавшимися на его пути бесчисленными трудностями и препятствиями.

Благодаря Патурссону мы обладаем ценнейшими описаниями быта как коренных народов Сибири (ненцев, хантов, эвенков и др.), так и проживающих там русских. Специалистам могут быть интересны детальные описания рельефа, климата, флоры и фауны районов Сибири, где побывал наш автор.

Патурссон, судя по всему, был первым фарерцем, выучившим русский язык. И уж точно единственным уроженцем Фарер и одним из немногих иностранцев, освоивших ненецкий язык и, вероятно, в какой-то степени – наречия соседних самодийских народов, а также хантов.

Возможно, читателю не всегда понравится юношеский максимализм Патурссона, проявлявшийся, в частности, в его отношении к обычаям местных жителей.