Золотые желуди

Тесс по-детски захлопала в ладоши, выдохнув: «Ты меня балуешь!» – и стала раскладывать пакеты со съестным по местам. А Джек стоял и довольно улыбался.

Потом они неторопливо ели. Погасив верхний свет, Тесс зажгла две свечи. Приятно запахло воском, а огоньки отбрасывали чудесные блики на приборы и посуду, и так приятно было сидеть с любимым и вести неспешную беседу обо всём на свете!

Она рассказывала о своих заботах, он – о своей работе. К ним привезли новое оборудование, и Джек всю неделю устанавливал его в старом цехе, устраняя мелкие проблемы, без которых, конечно же, не обошлось.

Чай с лавандовым пирогом они пили на передней веранде, прямо на ступеньках, глядя, как там, внизу, посверкивает огнями городок.

Потом ещё долго сидели обнявшись, пока их не напугала Руфь, вылетевшая на охоту. Она тихо спикировала над ними, сделав круг, и так неожиданно вынырнула на фоне закатного неба, от которого осталась только оранжевая полоска на горизонте, что оба вздрогнули.

Закрыв двери дома, они поднялись наверх. Джек устало опустился на стул, Тесс подошла к нему и стала пальцами ласково перебирать ему волосы. Он закрыл глаза. Бережно помассировав ему шею и плечи, Тесс плавно добралась до руки и груди Джека, одновременно снимая с него рубашку.

– Какая чудесная у тебя кожа. Мягкая и тёплая, – тихо сказала Тесс. – Мне нравится касаться тебя. Я не могу надышаться твоим запахом. Вдыхаю, и у меня кружится голова.

Она стала покрывать поцелуями его лицо, не оставляя без ласки ни одного местечка – будь то лоб, брови, глаза, щёки или губы… Тесс делала это медленно, с наслаждением, каждый раз как будто вдыхала в своего мужчину силы. Потом опустилась к плечам, к груди… Он не выдержал, подхватил её и снова крепко прижал к себе.

Почти до самого рассвета из спальни Тесс раздавались их голоса, смех, возня. Ночью, босиком, накинув на себя первое попавшееся под руку, они спустились на кухню и снова пили чай, целовались и смеялись. Только под утро, с первыми птицами, в доме наступила тишина.

Джек проснулся первым.