Сладостное поражение

Если в ближайшее время никого не найдем, наша сексуальная жизнь пойдет прахом.

– Звучит удручающе. Так Натан теперь полноправный партнер?

– Я даже завела новые таблички и карточки, на которых написано «Фокс и Фишер». Смотрится классно, Кейт. Правда, правда.

– Рада за вас. Вы оба этого заслужили.

Линдсей и Натан по-разному относились к делу. Линдсей во всем опиралась на интуицию и сразу рвалась с места в карьер, Натан же предпочитал методичный поиск и скрупулезный учет всех и всяческих мелочей при планировании операции.

Они дополняли друг друга, и Кейт симпатизировала им обоим. Более того, она уважала их и доверяла им.

– Кейт, ужасно, что тебе пришлось все это пережить. Но я всегда считала, что ты отлично сработаешься с нами.

Кейт разделяла это чувство.

– Итак, когда мне начинать?

– Хотела бы сказать завтра, но у меня теперь есть компаньон. Надо организовать общую встречу, со мною и Натаном. Я перезвоню и уточню время.

Джей Саваж закончил серию из двенадцати упражнений.

Хорошо, что в этот вечер старый приятель Натан Фишер уговорил его сходить с ним в спортивный зал.

Он еще не оправился после смерти сестры, и физическая нагрузка была ему явно необходима.

– Как насчет пивка после душа? – поинтересовался.

Джей посмотрел на часы – девять часов.

До десяти, установленного им времени отбоя для Эрика, оставался час.

– Можно, только по-быстрому.

Они не стали тратить время на сушку волос и пятнадцать минут спустя уже сидели на барных стульях.

Как всегда внимательный к своему здоровью, Натан заказал легкое пиво «Куэрс», Джей же попросил принести крепкое ирландское «Гиннесс», полагая, что нагрузки в спортзале сожгли достаточно калорий.

– Как ты? – поинтересовался Натан.

Он присутствовал на похоронах Трейси месяц назад и теперь частенько звонил и проведывал друга. Джей был ему признателен за внимание, но не мог вот так запросто объяснить, что смерть Трейси на самом деле означала для него: глубокое горе и чувство непреходящей вины.

– Вроде все в порядке, но беспокоюсь за Эрика. Он меня тревожить стал, когда сестра еще жива была.

В свои четырнадцать лет Эрик явно вступил в критический возраст. Два года назад это был жизнерадостный мальчишка, готовый дарить людям радость. Теперь он по большей части угрюмо молчал, и Джей опасался, как бы племянник не свернул на скользкую дорожку.

Совсем как мать мальчика, Трейси, когда ей было столько же, сколько Эрику сейчас.