По дорогам

Стал отцом. Но его веселая непосредственность, обаяние и непредсказуемость никуда не делись.

Мы двинулись дальше вместе с Агустином. Город остался далеко. Запах земли, мокрой травы сделался сильнее. Оглянувшись, я увидел позади башни. Архиепископство. Бывший лицей. Строящееся здание культурного фонда, сверкающее, непомерно огромное, которое будет теперь торчать тут всегда.

Я почувствовал, что он мнется.

Я прочел твою последнюю книгу.

Это было сказано веселым тоном, искренним, дружеским.

У меня запульсировала кровь, словно я ждал, что сейчас упадет нож гильотины.

Это здорово. Действительно здорово. Мне страшно понравилось.

Я перевел дух. Поблагодарил. Подождал продолжения. Не добавит ли он что-нибудь, что разом сведет на нет доброжелательность первого вердикта. Ложки дегтя не последовало.

Мари тоже прочла. У нас есть все твои романы, как же иначе. Мы их не пропускаем, когда они выходят. Я каждый раз диву даюсь, как это тебе удается. У меня писать не получается вообще. Сесть за стол, сидеть часами и клацать по компьютеру, извлекать все это из себя.

Еще тогда, давно, помню, я смотрел, как ты часами пашешь не вставая, и говорил себе: он псих. Чувствовал, что мне это недоступно, что все мое тело восстает против этого. Я тебе завидовал.

Я помотал головой в знак протеста. Вдали заурчал мотор трактора. Мы смотрели, как он пробирается по равнине на горизонте, временами буксует на колдобинах, потом ползет дальше – этакий хрущ, передвигающийся беспорядочными рывками.

А ты, сказал автостопщик.

Что я?

Как ты живешь? Ты счастлив?

Я вдруг почувствовал себя беспомощным. Неспособным ответить.

Сказал да. Скорее счастлив. Пожалуй, да.

Он кивнул. Искренне порадовался за меня. Как будто моего ответа ему было достаточно. Как будто он ни на миг не усомнился в том, что я говорю правду.

Трудно, по-моему, утверждать однозначно, улыбнулся я.

Да, все эти слова немного дурацкие. Счастлив, несчастлив. Извини.

Дурацкие, и все-таки иногда мы знаем.

Согласен, сказал он, помолчав. Знаем.

Я понял, что моя фраза его кольнула. Словно он принял ее на свой счет в большей степени, нежели я хотел.

Я обернулся, посмотрел на городские башни – они уже были далеко. На удивление далеко – всего за двадцать-то минут пешего хода.

К нам подбежал Агустин.

Пап, смотри.

Он раскрыл ладонь, показал огромную саранчу.

Я взглянул на насекомое, на его лапки, на всю его амуницию из шипов, усиков и надкрылий.