Ритуал

– А кто же тогда? – В голосе Гарвеля разлился целый океан яда.

– Это сделали разъяренные жители. – Ответил Вальмонт после короткой паузы.

– И вы, конечно же, не стали им мешать вершить <справедливый суд>?! – Ехидно спросил Гарвель.

– Мы просто не могли. После свалки у ее дома, нас выжило всего четверо. – Ответил Вальмонт тихо. – Из простых братьев не уцелел никто. – Добавил он.

– Извини. – Неожиданно для себя самого сказал Гарвель. Инквизитор бросил на него удивленный взгляд. Клокотавшая в нем ярость мгновенно утихла.

– Извинения приняты. – Устало сказал он, садясь напротив. Хозяин заведения, видя, что появился новый гость, кивком головы отправил в его сторону одну из девушек. Вальмонт сделал заказ и, повернувшись к Гарвелю, спросил: – У меня есть еще один вопрос.

– Спрашивай. – Великодушно разрешил Гарвель, понимая, что его отказ ничего не изменит.

– Где демон, которого ты призвал в Коше? – Спросил инквизитор. Гарвель вздрогнул от неожиданности. Он рассчитывал, что его скромный ритуал остался незамеченным.

– Я его уничтожил. – Выдал Гарвель бодро.

– Уничтожил? – Саркастически спросил Вальмонт. И усмехнувшись, добавил: – Я конечно не демонолог, но отличить мертвого демона от куста сирени смогу.

– Хорошо. – Сдался Гарвель. – Я не знаю что с ним. Но одно могу сказать точно, силы своей он лишился полностью и прихлопнуть его одной лапой может даже мой имп.

– А где отнятая мощь? – Проницательно поинтересовался инквизитор.

– Не знаю. – Скривился Гарвель. Не сводя с демонолога горящего взгляда, Вальмонт хапнул с тарелки лапку гуся, с хрустом сжевал.

Глядя на него, за гуся принялся и Гарвель.

В келью Гарвель вернулся то ли поздней ночью, то ли ранним утром- то есть в тот чудесный миг, когда луна уже пропала, а первые лучи солнца еще не осмеливаются выползти на небосвод. А на улицах любого города царит тишина, поскольку спят все: и стражники, и неугомонные купцы, и те чудесные люди, что поджидают в переулках неосторожных горожан.

Батор проводил демонолога обожающим взглядом и тут же вернулся к тому занятию, которому посвятил день.

Он пристально смотрел на висящую на гвозде сумку Гарвеля. В его глазах горела безумная надежда, что вот еще чуть-чуть и сумка свалится на пол и вот тогда наступит полное и безоговорочное щенячье счастье.

– Брось. Лямка не сползет. – Попытался разубедить его Гарвель. Щенок, услышав такую глупость, даже голову не повернул, лишь фыркнул, будто понимает. Дожил – невесело подумал Гарвель.