Элиза и Беатриче. История одной дружбы

И я, откусывая маленькими кусочками свой ланч и едва поспевая за Беатриче (которая, по своему обыкновению, голодала), подчинилась. А все вокруг поворачивались поздороваться с ней, реагируя на мое присутствие кто с любопытством, кто с досадой; в любом случае приветствия были фальшивые: «О, какие волосы! Тебе так идет, просто божественно!»

Я начинала понимать, как мало ее на самом деле любили. Рост у нее уже тогда был метр семьдесят пять; тончайшая талия, плоский живот, упругая задница, длинные изящные ноги – думаю, она вообще никогда не обедала.

Она слишком возвышалась над толпой, слишком выделялась. И всех кругом бесила. У них это на лицах было написано. Все они, по крайней мере, там, на юге, в этой богом забытой провинции, готовы были поклоняться красоткам из телевизора, но когда такая красотка оказывалась среди них – без колебаний закидывали ее камнями.

В очереди к автомату с напитками Беа не переставая дергала меня:

– Он тут? Ты его видишь?

– Нет, – повторяла я с облегчением.

Она опустила монету, выбрала ристретто. Выпила его без ничего.

– Может, он не пришел сегодня?

– Я видела его скутер утром.

– Отлично. Раз его нет внутри – значит, он снаружи.

Видя, что она не шутит, я попыталась удержать ее:

– Да ладно, потом!

До конца перемены оставалось минуты три. Беа, игнорируя мое саботажное настроение, потянула меня к запасному выходу, нажала на ручку «антипаника», и мы очутились в защищенном от ветра внутреннем дворе. Я увидела группки ребят постарше, которые курили, стоя кружком или усевшись на пожарных лестницах.

Беа затащила меня на одну из этих лестниц и приказала:

– Найди его.

Было холодно, а мы вышли без курток. Сидели наверху, потирая замерзшие руки, со своими красными волосами.

Я переводила взгляд с одной компании на другую и наконец увидела его. Показала Беатриче его белую голову:

– Вон тот.

– Шутишь?! – чуть не в полный голос проговорила она. – Это же Лоренцо Монтелеоне!

Теперь я знала его фамилию.

Но толку от этого не было.

– Элитное семейство. Мы даже пару раз попадали к ним на ужин, и моя мама там вся слюной изошла, подлизываясь. Его отец был мэром, теперь в администрации области. Мать вроде судья. Единственный ребенок. Что еще? Живут они на пьяцце Рузвельт…

«Сколько информации сразу, – подумала я, – чтобы заполнить месяцы фантазий, молчания, подкарауливания, ожидания». Значит, он чей-то сын. Не Робин Гуд, каким я его воображала.