Баллада о королеве драконов. Часть 1. Дым

В конце концов, в случае чего я вполне способна провести пару дней в одиночной камере и без магии.

Лотос покачал головой, передернув худыми, но широкими плечами.

– Ты не знаешь, о чем говоришь. Эргастул – не просто одиночная камера. Говорят, это нечто совершенно ужасное. Впрочем, сам я там не был.

– Ну вот и не стоит об этом говорить. В любом случае у меня всего одно предупреждение. – Я показала на горящее запястье. – А надо три.

– Пойдём, скоро звонок. Мы должны отметиться в своих камерах, а то прозвучит сирена, – сказал Лот, предпочитая не развивать тему.

 – Какое у тебя крыло?

– Правое, этаж второй.

– Воровка, значит, – одними губами улыбнулся Лот. А я оказалась перед выбором: говорить ли новому знакомому, что вообще-то я обвиняюсь в попытке убийства? Или промолчать?

Пауза затянулась.

– Можешь не отвечать.

Быстро мы покинули стены корпуса столовой и подошли к своему зданию. Все это время мы не проронили ни звука, находясь в своих мыслях. Я боялась, что он не поверит в мою историю, и потому не рассказывала.

А имела ли я право задавать вопросы, не отвечая на них сама?..

– Здесь мы разойдемся, – сказал Лот. – Тебе наверх.

– Да, спасибо, – промямлила я. И, когда он уже собрался уходить, воскликнула: – Увидимся на прогулке?

И на бледном лице появилась слабая улыбка, на этот раз осветившая и глаза.

– Конечно.

А я вернулась в свою камеру, где меня уже поджидала Изарель.

Этюд 5. Надзиратель Сид

Наступила ночь. Моя первая ночь в камере Чертога.

Я долго не могла уснуть. Ворочалась на жёсткой кровати, застеленной бельем самого низкого качества. Как дочь богатого особничего, я к подобному не привыкла. Но меня заботило не это. Я глядела в серый каменный потолок и думала о будущем и прошлом.

Браслеты слились с телом и стали почти незаметны. Бинты, стягивающие грудь, сняла. Вечером в камеру заходил медик, проверял что-то под ними. Но я была абсолютно здорова, и кожа под повязкой оказалась чиста. Врач ушёл от меня хмурый и удивлённый.

Похоже, он ожидал увидеть там что-то иное, но мне не доложил. Зачем меня перевязывали, осталось непонятным.

Происшествие на холме в мой первый день я старалась не вспоминать. Слишком страшно. Я до сих пор видела перед собой лицо той ужасной девушки.

Живое, расчерченное полосами сгнившей кожи, с наполовину иссохшими губами и глазами, горящими кровавым огнём.

А ещё я видела коменданта. Этот мужчина прочно засел у меня в голове.