Баллада о королеве драконов. Часть 2. Искры

– Ты обознался, – холодно бросил Таркон единственному из людей и нелюдей, что сумел разгадать его впервые за много веков. А потом Вайлар отдал приказ, рассказав, что нужно делать. Как инсценировать собственную смерть, как вести себя, когда физическая иллюзия накроет его тело… И главное – что сказать Амелии перед собственной мнимой смертью, чтобы она никогда больше не представляла себя драконом.

Но, когда пришло время, все пошло не так. Волк открыл клетку Амелии, без особого труда перегрыз горло живоглотам, отвлек Тарка.

Едва явился Вайлар, его банда не стала вступать в бой и успела скрыться. Оборотень исчез вместе со всеми, надеясь, что на этом все закончится.

Уже позже, когда Астер совершал ежедневную прогулку вокруг Чертога, через стену неожиданно перелезла беглянка. Потом об этом как-то узнали его товарищи, и на следующий же день в их лагере произошел маленький переворот, в результате которого волк больше не был главарем.

Все вместе, кроме Тарка и Мавы, заговорщики явились под стены Чертога на встречу с девушкой.

И Астеру оставалось только надеяться, что сработает печать вызова, а затем Таркон вспомнит их договор.

Но Вайлар не успел прийти прежде, чем они влили в горло его возлюбленной магический яд.

Мертвая белена. Так его назвал Астер после того, как все было кончено. И добавил, что от него нет противоядия.

Вайлар был готов его убить. Но, казалось, оборотень и сам готов к смерти. Он стоял, склонив голову, и мрачно молчал. Ждал.

– Я виноват, повелитель, – это все, что Вайлар от него услышал.

 – Боюсь, теперь уже ничего не сделать. Через месяц Амелия умрет, превратившись в чудовище, каким ее хотела видеть Селина.

– Что за чудовище? – сквозь зубы спросил Вайлар. – Что с ней произойдет?

– Ее тело иссохнет и погибнет, а душа останется прикована к нему магией. Вместе с душой Аллегрион Златопламенной. Более сильный дух сможет взять контроль над телом. И появится либо живой мертвец – Амелия, либо дракон-лич – Аллегрион.

Комендант не выдержал.

Огромный стол шоколадного дерева рассыпался в щепки от одного единственного удара. Серый холодный вихрь взметнул в воздух и закружил бумаги с пола, чернильные перья, журналы с полок, вазу и ворох других предметов.

Послышался звон разбитого стекла. Осколки тоже поднялись вверх, разрезая в полете кожу оборотня, руки, лицо. Но он не поднял даже ладоней, чтобы защититься. Не закрыл глаз, в которых застыла боль гораздо более сильная, чем от порезов.