Баллада о королеве драконов. Часть 2. Искры

А на лице королевы все еще играла тонкая улыбка. Никакое пламя не возьмет дракона. Даже в человеческом обличии.

Секундный страх мелькнул в глазах посла, но тут же исчез, подавленный железной волей.

Аллегрион улыбнулась шире, взмахнула рукой, и все печати рассыпались.

Она отошла на шаг от своего гостя, повернувшись к нему спиной. Давая возможность любоваться очертаниями и изгибами собственной фигуры без боязни быть замеченным.

– Ваше предложение – оскорбление для нас, – бросила Аллегрион. Но на этот раз ее тон был почти снисходительным.

Она больше не пыталась его напугать.

– Но, как же другие драконы? – осмелился спросить посол. – Которые уже охраняют другие города?

Королева резко развернулась.

– Это их собственный выбор.

– А разве вы не можете приказать? – поинтересовался Лорент. Он никак не мог понять, в чем проблема. Что ему донести князю?

– Я не стану приказывать своим подданным унижаться перед слабейшими, – резко ответила Аллегрион. И глаза ее яростно блеснули.

Как бы ни были жестоки слова королевы, Лорент испытал при этом лишь одно желание: перекинуть женщину через колено и отшлепать по голой округлой заднице, пока она не заберет свою пафосную речь обратно.

А потом заставить ее кричать. Но уже не от шлепков.

Страсть медленно, но верно начинала застилать его разум.

Королева, словно чувствуя эмоции мужчины, подошла ближе, мягко покачивая бедрами. А затем остановилась прямо напротив него, едва касаясь посла грудью.

Лорент тяжело дышал. Королева подняла ладонь к его щеке, прикоснувшись к тщательно выбритой коже, словно погладив его.

Титаническим усилием воли он заставил себя не схватить эту ладонь и не прижать ее к губам.

Он знал, что наказание за подобную дерзость – смерть. Но с каждой секундой ему все сильнее казалось, будто за одну ночь с королевой он мог бы отдать свою жизнь.

Аллегрион провела большим пальцем по его щеке, очертила мужские губы, проговорив:

– Вы – всего лишь оболочка без крыльев…

Лорент прикрыл глаза, понимая, что вот-вот сорвется.

Никакие слова не могли привести его в чувства.

И в этот миг краем глаз он уловил, как ноготь на большом пальце королевы стал длиннее, острее и приобрел золотой цвет. И тогда она медленно прочертила им глубокую болезненную полосу на его щеке.

Он распахнул глаза, не понимая, что она делает, чувствуя, как капли крови щекочут кожу. Но не шелохнулся.

Аллегрион же коснулась другой рукой его плеча, проведя по шее, будто обнимая его.