Страсть Черного Палача

Я распахнула глаза, понимая, что уже искусала бы себе в кровь все губы, если бы ремешок во рту не мешал.

Черный взгляд, направленный на мою грудь, пылал таким глубоким, засасывающим огнем, что мне стало тяжело дышать.

Но ничего, вот сейчас он приблизится еще на пару сантиметров, и я покажу ему, как раздевать невинных девушек! А там уже будь, что будет.

Но в следующий миг случилось что-то невероятное.

Мужчина, наконец, оставил в покое платье, сделал шаг, поглотив все оставшееся расстояние между нами, и прикоснулся рукой к моим пылающим щекам.

Кожа к коже. Огонь к сухой листве…

Наши дыхания смешались. Пряный запах дорогого тростникового алкоголя, смешанный с фруктовой сладостью, резко вошел в легкие. По крови словно заструились раскаленные искры.

Невесомое скольжение его пальцев, жар мужского тела, почти касающегося моей обнаженной груди. Пьянящее, обжигающее тепло…

Я потеряла ориентацию в пространстве. Земля будто ушла из-под ног.

А в следующий миг он приподнял мое лицо за подбородок и медленно наклонился.

Я хватала ртом воздух, который вдруг стал раскаленным и густым, как свинец. Мужчина опустился к моим губам, скользя по ним взглядом, будто дразня.

Пару сантиметров между нами… Я не могу даже отвернуться…

И тут же, опустив вниз ремешок, прижался ко мне, накрывая поцелуем, в котором застыли жажда, голод, какой-то обжигающий крик.

Голова закружилась. По всему телу прокатилась шаровая молния, задевая каждый несчастный нерв.

Я поклялась себе, что сгорю от стыда сразу же, как это все прекратится. Но сейчас…

Сейчас происходило что-то странное, что-то ужасное и восхитительное одновременно.

В голове не было больше ни одной мысли.

Только горячий, влажный язык, терзающий мой рот будто на правах полноправного хозяина. Только чуть сладковатый, персиковый привкус поцелуя, который вовсе не был романтичным. Только властным и дерзким. Эротичным до неприличия.

Никто и никогда не целовал меня так.

Не разрывая контакта наших губ, он опустил руку вниз, мягко скользнув костяшками пальцев по шее, спускаясь к самой груди. И вдруг сжал сосок. Чуть сильнее, чем мягко. Чуть слабее, чем это могло бы принести боль.

Из груди сам собой вырвался стон. В голове будто взорвалась бомба с горючей смесью, растекаясь теперь по венам ядовитым огнем.

Щеки покраснели от того, что все это происходило со мной, и не было никаких сил сопротивляться.