Стихийный мир. Султан Эфир

Слева в стороне расположились музыканты и играли на инструментах, напоминающих скрипки, справа стоял стол с голубоватой скатертью и темно-синими тарелками, украшенными золотыми узорами.

А в центре, занимая почти всю площадь пола, раскрыв огромные, сверкающие в заходящем солнце крылья, стоял белоснежный грифон и глядел на меня темно-синими глазами с ярко-золотыми искрами внутри…

Я замерла, забывая обо всем на свете. Взгляд хаотично блуждал по полукруглым перьям с красновато-желтым металлическим блеском, по перьям, которые то и дело медленно меняли свою форму, превращаясь в острые, будто лезвия, наконечники крыльев.

Я исследовала взглядом мощные лапы, оканчивающиеся черными когтями, клюв, напоминающий темную медь, и снова возвращалась к дивным глазам, которые неотрывно следили за мной. В них словно растворилась безлунная ночь, полная волшебных звезд.

– Подойди, потрогай, тебе же хочется, – вдруг вполне по-человечески сказал грифон, заставив меня вздрогнуть.

– С чего ты взял, что мне хочется? – спросила я, незаметно складывая руки за спиной и щипая себя, чтобы отогнать наваждение.

Мне и впрямь хотелось его потрогать. Вспомнить, насколько его перья мягкие. Первый раз, когда я летела в лапах этого колдовского существа, думать о его красоте было немного некогда. Но и тогда белоснежное величие волшебной формы султана воздушного королевства не могло не поразить меня, не проникнуть и не запасть глубоко в душу.

Грифон был красив легкой благородной красотой, от которой веяло силой, но не давило властью.

Его аура, если можно так сказать, не заставляла тебя подсознательно сгибать спину, чтобы подчиняться. Она заставляла сердце биться чаще от какого-то щемящего внутреннего восторга.

– Не хочешь? – переспросил грифон, чуть склонив голову набок. Большую пернатую голову, которую я уже мысленно гладила.

Я пожала плечами и через силу отвернулась, взглянув на закат. До рези в глазах…

Не заметила, как уже сделала несколько шагов вперед. А когда заметила, затаила дыхание.

Но Эфиррей фер Шеррад в своем могучем божественном облике ничем не выдал своего триумфа. Не сказал: “Гляди, я же был прав, я знаю, что ты хочешь…”

Он молчал, и взгляд его не делался хитрее. Наоборот, он чуть склонил голову вниз, словно в надежде, что я все же подойду. Что я дотронусь.

Это подкупало. Инстинкт где-то на подкорке царапал, что, возможно, весьма вероятно, Эфир лишь играет… Но этот инстинкт пока не мог пробраться в рациональную часть моего мозга.