В объятиях Тени

Мужчина коснулся ладонью женского лба, и по испуганному девичьему лицу скользнула легкая судорога. Рабыня побелела, и хозяин тут же потерял к ней интерес.

Тем временем он подошел ко второй наложнице и повторил свои действия. Ее реакция была аналогичной. Так, переходя от одной к другой, лайет оказался напротив Ири. Бедняжка дрожала как осиновый лист. Если честно, мне тоже от этой странной процедуры стало не по себе. Как говорится: «Хорошо быть смелой, но страшно». Но почему они все так ужасно реагируют на его касания?

Тень дотронулся до лба Ири, девушка вздрогнула, но не более того.

Никакой бледности или дрожи, напоминающей боль. Хозяин кивнул и, наконец, оказался около меня.

Жаркая лента страха и предвкушения чего-то таинственного и неизвестного проползла по спине. Я чувствовала на себе взгляд мужчины, но сама не могла рассмотреть его. Это тревожило и немного нервировало.

Я затаила дыхание, ожидая, что сейчас он дотронется и до меня. Блин, да мне этого почти хотелось! Странный мужчина вызывал у меня внутри трепет затаенного узнавания, и я никак не могла понять – почему? А он замер напротив, даже не думая поднимать ладонь.

Просто неподвижно стоял и смотрел.

Сердце начало стучать слишком громко. Почему он ничего не делает?!

В следующее мгновение хозяин отвернулся, подзывая того самого стражника, что привел нас. Затем указал на Ири и снова посмотрел на меня. Легкий взмах рукой – и прислужник вывел мою трясущуюся подругу через боковую дверь, а остальных направил к выходу.

И вот я стою одна напротив мужчины, скрытого плащом, а в огромном зале нет больше никого.

Кровь прилила к лицу.

И вдруг он спросил:

– Что ты сказала мне там, на рыночной площади?

Его голос звучал низко и холодно, словно он пытался показать свою силу.

Я слегка занервничала. И не столько от самого вопроса, сколько от близости этого мужчины, скрытого капюшоном.

– Только ты, – повторила я немного сбивчиво. А следующие слова вообще выбили меня из колеи:

– Ты шлюха? – спросил он резко.

– Нет! – к щекам прилила кровь.

– Лжешь?

– Нет! – я покраснела еще сильнее, и волна праведного гнева заставила сжать губы.

– То есть ты не всем на рынке бросалась под ноги с криком: «Только ты»?

В голосе лайета проскочила легкая издевка. Стыд обжег кожу, сдавил горло. Вот хамло!

– Не всем, – проговорила я, испытывая почти непреодолимое желание содрать с нахала капюшон и отвесить звонкую пощечину.