Боги нефрита и тени

Сундук как сундук, с ручками по бокам, позволяющими его нести. На крышке изображение обезглавленного человека. Проведя рукой по поверхности, Кассиопея почувствовала ладонью узор, который под краской не был виден. Провела еще раз, но так и не поняла, что это.

Толкнула сундук – он был тяжелым. Положила на него обе ладони и задумалась – стоит ли открывать? Но она сгорала от любопытства. И надеялась найти деньги. В конце концов, старик должен ей за все страдания.

Все они ей должны.

Кассиопея вставила ключ, повернула и открыла крышку.

* * *

Она сидела обескураженная видом того, что лежало в сундуке. Не золото, а кости. Очень белые кости. Ну что за ерунда. Может, под ними спрятано что-то?

Засунула руки в сундук, пытаясь найти что-то еще.

Пусто. Она ничего там не нащупала. Холодные гладкие кости, и все.

Да уж, ей, как всегда, везет…

Ее пронзила боль. Кассиопея вздрогнула и посмотрела на свой большой палец – в кожу воткнулся крошечный осколок кости. Попыталась вытащить занозу, но она ушла глубже в палец.

Даже кровь выступила.

– О, как глупо, – прошептала девушка, поднимаясь.

А когда она поднялась, сундук… он застонал. Низкий мощный звук. Кассиопея прислушалась. Повернула голову к окну. Конечно нет, конечно же звук шел из сундука.

Вдруг, сердито щелкнув, кости подскочили в воздух и начали собираться в человеческий скелет.

Кассиопея не шевелилась, волна страха пригвоздила ее к полу.

Раз – и все кости встали точнехонько на свои места. Два – начали обрастать мышцами и сухожилиями, а потом покрылись гладкой кожей.

Не успела Кассиопея перевести дух, как перед ней появился обнаженный мужчина. Его волосы до плеч были иссиня-черными и блестящими, как оперение птицы, кожа бронзовая, орлиный нос, лицо как будто высечено из камня.

Он был неестественно красив, а взгляд пронзал ее с такой силой, что Кассиопея невольно прижала руки к груди, чтобы защититься. В голове закрутилась глупая песенка: «Вот, мама, я нашла своего парня, я буду танцевать с ним около дороги, а потом поцелую его в губы…» Незаметно она ущипнула себя – может, ей все это кажется?

Кассиопея уставилась на мужчину.

Да нет, не кажется.

– Ты стоишь перед Великим повелителем Шибальбы, – сказал он. От его голоса отдавало прохладой ночи. – Я долго томился в заключении, и ты освободила меня.

Кассиопея не могла и двух слов связать. Повелитель Шибальбы? Бог смерти в ее комнате? Это невозможно, и в то же время вот он – перед ней.