Мексиканская готика

 – А вы, должно быть, мисс Ноэми Табоада.

На нем была одежда хорошего покроя, но устаревшая на десятилетие или два. Казалось, все, кто посещал Домна-Горе, потерялись во времени, но, наверное, в таком маленьком городке нет особой необходимости обновлять гардероб. И тем не менее одежда Вирджиля соответствовала моде. Либо он купил себе новый гардероб, когда в последний раз приезжал в Мехико, либо считал себя особенным и достойным больших трат на одежду. Возможно, деньги его жены позволяли роскошь.

– Да. Спасибо, что согласились поговорить со мной, – кивнула Ноэми.

– Для меня это удовольствие. Вирджиль говорит, что у вас ко мне есть пара вопросов.

– Так и есть. Мне сказали, что у моей кузины туберкулез…

Она хотела продолжить, но врач не дал ей это сделать.

– Это правда, – сказал он. – Но ничего серьезного. Мы ей давали стрептомицин, чтобы помочь справиться с болезнью, но успокоительное все еще актуально. Много сна, отдых и правильное питание – вот настоящие лекарства от этой болезни.

 – Камминз снял очки и, вытащив платок, начал протирать линзы, не прекращая говорить: – При высокой температуре – пузырь со льдом на голову или растирка алкоголем. Все пройдет. Вскоре она будет совершенно здорова. А теперь, если вы позволите…

Он убрал очки в нагрудный карман пиджака, несомненно, собираясь закончить разговор, но теперь наступила очередь Ноэми:

– Нет, пока не позволяю. Каталина мерзнет, у нее ледяные руки. Я помню, как в моем детстве тетя Брихида болела туберкулезом, и с ней все было совсем не так, как с Каталиной.

– Все пациенты разные.

– Кузина написала отцу очень странное письмо, и она совсем не похожа на себя, – заметила Ноэми, пытаясь вложить в слова свои впечатления. – Она стала другой. Туберкулез не меняет человека, разве что, как и всякая болезнь, усиливает некоторые черты характера. Ну, тогда, значит, с Каталиной явно что-то не так, потому что она никогда не была апатичной. Уж я-то ее знаю.

Врач снова вытащил очки и нацепил на нос, словно желая получше рассмотреть девушку.

Судя по всему, увиденное ему не понравилось, и он нахмурился.

– Вы не дали мне договорить, – ворчливо пробормотал он. – У вашей кузины подвижная психика, она нервная, впечатлительная и немного меланхоличная. Вероятно, так было всегда, а болезнь лишь усилила это.

– Каталина не нервная.

– Как врач, я заметил у нее склонность к депрессии.

Ноэми вспомнила отца. Он назвал Каталину склонной к мелодраме.