Все или ничего

Они никогда не замечали пухлую серую мышь Лексию Викандер. Впрочем, это было ей только на руку. Все школьные годы она старалась остаться незамеченной. Девочками и мальчиками. Только так ее оставляли в покое. По крайней мере, иногда.

– Что? – переспросила она, забыв, о чем они говорили.

– Ты сказала, что у тебя плохой день.

– Да, точно. Скорее, плохая неделя. И в завершение – совершенно ужасные выходные.

Отхлебнув пива, он отставил стакан. Рука у него была в темных волосках. Руки крепкие, широкие. Лексия обожала большие руки.

Она это уже говорила?

– Расскажи.

– В офисе было неспокойно, – ответила она, фокусируясь на работе, чтобы не думать о его руках. – Атмосфера напряженная. Люди злые.

– На тебя?

Лексия усмехнулась:

– Я редко кого злю. – Некоторых она раздражала, но чтобы злить – нет. – Хотя это была долгая неделя, как я уже сказала.

– И ужасные выходные, – напомнил он.

– Именно так. Давно уже у меня дела не шли так плохо. На всех фронтах.

Обычно Лексия избегала говорить о себе, но сегодня слишком много всего навалилось.

– Расскажи.

– Уверен, что тебе это интересно?

– Конечно.

– Во-первых, я поругалась с мамой. Это просто ужасно. Я взрослый человек, но она заставляет меня чувствовать себя пятилетним ребенком.

Мама позвонила с утра и умудрилась коснуться всех слабых мест своей дочери: веса («Я это говорю только ради тебя, дорогая Лексия»), отсутствия бойфренда, будущего. Критика и атака под видом заботы.

– У тебя так же? – спросила она.

Может, у мужчин все иначе?

– Моя мать умерла.

– Извини. – Ей стало стыдно.

– Ничего страшного. Она умерла много лет назад.

– Все равно извини. С моей стороны это было бесцеремонно.

– Не стоит извиняться. Как я понял, мама тебя постоянно критикует?

– Практически постоянно, – подтвердила Лексия и замолчала. Они с мамой были близки. Такая близость имеет свои достоинства и недостатки. – Но она моя мать. Я ее люблю, разумеется. И она любит меня. Мама много для меня сделала и желает мне добра.

 – Почему-то ей внезапно захотелось защитить свою мать перед незнакомцем. Конечно, она бесила ее до смерти, но это не значит, что другим позволено ее критиковать.

– Понимаю, – сказал он так, словно действительно понимал.

– Прости меня за грубость, – сказала Лексия, поймав себя на том, что все время извиняется. Но тема отношений с матерью действительно была болезненной.

– Ты мне не грубила, – спокойно заверил собеседник.

Какой он милый.