Чужак

Когда-то они с княжичами играли здесь и даже тайком выбирались из крепости. Вот был переполох, когда их хватились!

Все это Ясноок говорил матери на ходу, когда, отбросив бесполезную Лешачиху, принялся карабкаться к окошку. Вьюном протиснулся наружу и, уже лежа на кровле галерейки, протянул к матери руки. И похолодел.

Проем оконца был слишком мал для нее.

Ясноок заплакал, не переставая твердить сквозь слезы:

– Поднимайся, мама, у нас получится!

Вальгерд стояла внизу, прижимая ладонь к ране в боку, и смотрела на него с полуулыбкой.

Наконец она нашла в себе силы проговорить:

– Беги, сын. Но помни, кто ты. Помни свой род. И пока ты жив – живы и мы с отцом.

Но он уже стал протискиваться назад. Вальгерд выталкивала его, приказывала. А потом он струсил, шарахнулся в сторону, когда за спиной матери раздались шаги, послышались голоса. Ясноок вжался в нагретую солнцем кровлю.

И сам отругал себя за трусость. Подполз к окошку.

Теперь он снова видел мать.

Она стояла спиной к окну, вытянув вперед руку с мечом, а напротив стоял не кто иной, как сам золоторогий Оскальд. Они что-то говорили, но мальчик в смятении не разобрал слов. Потом… Короткий лязг – и мать пошатнулась, выронив оружие. Оскальд стоял над нею, его бородатое лицо с холодными светлыми глазами оставалось равнодушным.

– Добей, если в тебе есть хоть капля чести, Навозник, – прохрипела, захлебываясь кровью, Вальгерд.

Ноги уже не держали ее, и она начала оседать, держась обеими руками за шею.

Вальгерд говорила на северном языке, который Ясноок, живя в Киеве, уже плохо помнил. Однако главное он понял и едва не закричал, но горло словно что-то сдавило.

Опять шаги, и рядом с Оскальдом, чуть не столкнувшись с ним, возник еще один варяг. Рослый, тонкий станом, с окровавленным мечом в руках. Личина шлема скрывала верхнюю часть его лица. Завидев раненую воительницу, он расхохотался:

– О, да это омела злата[13 - Красивая женщина (кенинг).

], сама Вальгерд Легконогая!

– Кажется, она была тебе по душе, брат, – равнодушно обронил Оскальд. – Вот ты и добей ее.

Он повернулся и ушел.

Ясноок видел, как младший варяг снял шлем, и тотчас узнал ненавистное худое лицо Дира. Рыжие завитки волос прилипли к его разгоряченному лбу, он хищно улыбался.

– Конечно, добью, клянусь Валгаллой. Но сперва…

Цепляясь за стену, Вальгерд оседала, истекая кровью, но Дир подхватил ее.