Огненный омут

Он поверил Олафу, успокоился да к тому же был слишком утомлен, чтобы продолжать гневаться. Но почему-то подумал о том, как объяснить ситуацию своим людям.

Впрочем, разве он не конунг и не волен миловать и карать по своему усмотрению? Он почти не слушал объяснения Олафа о том, как убежала кобыла Эммы. Прервав его, Ролло сказал, что скальд уже сегодня должен уехать в Гурне, готовиться к празднику урожая. Олаф не возражал. Понял, что гроза миновала.

В этот миг створки двери распахнулись и показалась Эмма. Еще с влажными, собранными в пучок, волосами и факелом в руке.

– Ролло, ты не должен…

Она умолкла на полуслове, глядя на растерзанных, но мирно беседующих мужчин. Перевела удивленный взгляд с одного на другого и расхохоталась. В этом была вся Эмма – гнев, смех и смелость одновременно. Стояла, смеялась, едва не выронив факел.

Однако Ролло не разделил ее веселья. Гневно велел ей отправляться к себе. Она ушла, все еще хохоча. Она совсем его не боялась. Ролло поглядел ей вслед. Она была так дерзка, так красива и так желанна… Несмотря ни на что.

Вечером они, как ни в чем не бывало, сидели рядом за столом в большом зале.

Этим Ролло хотел показать, что признал невинность жены. Но не простил. Он проводил Олафа, ушел с арабом в малый зал, разглядывал предложенные инженером чертежи осадных башен с таранами. Старался вникнуть в его объяснения, пока действительно не увлекся. А позже увидел под аркой переходов Вибергу. Поманил ее пальцем.

– Ты что-то зачастила во дворец.

Она нервно теребила плетеный пояс своего монашеского одеяния.

– Госпожа никак не хочет принять меня. Епископ отбыл, а приор Гунхард говорит, что подобный вопрос он не полномочен решать.

Ролло не сразу понял, о чем она. Дело оказалось в Лив.

– Она порочит мою обитель, – не поднимая глаз, сердито твердила бывшая рабыня, а ныне настоятельница женского монастыря Святой Катерины. – Она остается ночевать в сторожке охранников, совсем не слушает меня, не посещает службы. Она дерзка и распутна, а молоденькая послушница, с которой я ее поселила в келье, жалуется, что эта сестра Констанция даже ее пыталась увлечь предосудительными ласками.

Ролло с трудом подавил улыбку. Ох уж эта Лив! Недаром он подозревал, что дочь Ботто перевернет весь монастырь с ног на голову.