Светорада Медовая

Вскоре показались обходившие территорию детинца дозорные во главе с Нечаем. С факелами в руках они свернули к оружейной избе, заслышав там какой-то шум. Увидев спокойно сидевшего на крылечке Стрелка, который невозмутимо щурился на свет факела и негромко насвистывал себе под нос, воевода кивнул кудлатой шапкой в сторону закрытой двери, из-за которой доносились звуки.

– Что там?

– Да меня, кажись, лупят, – с показным равнодушием ответил Стема.

Нечай долго соображать не стал, отворил дверь и осветил факелом раскрасневшихся и растерзанных воев, копошившихся на земляном полу.

У кого-то из них щека была расцарапана, у кого-то кровь носом шла, кто-то сплевывал разбитые зубы. И все, тяжело дыша, растерянно смотрели на воеводу и стоявшего подле него невредимого Стрелка.

Нечай грубо выругался, недобро помянув чуров[56 - Чуры – духи предков.]. Догадавшись, какому испытанию хотели подвергнуть назначенного им старшого, воевода напустился на незадачливых вояк:

– Вы что это удумали, кикимора вас щекочи? Вам однажды с ним плечом к плечу выступать, а вы вместо воинского побратимства вражду разжигаете? Да я вас жернова вращать посажу[57 - Тяжелая работа, за которую обычно сажали невольников.

], горшки ночные выносить за всем отрядом…

– Погоди, воевода, – миролюбиво остановил его Стема. – Видать, ты что-то не так понял. Я сам велел своим воям ловить меня в потемках, чтоб они поняли: умелого дружинника и десятком одолеть непросто. Вот теперь они уразумели – смотри, как разгорячились. Жаль только, что умения еще маловато.

Ну да ничего, я их обучу, как противника в потемках валить. А это так… Для первой пробы.

Нечай-то не дурак был, все понял, однако только укоризненно покачал мохнатой шапкой и вышел. Стема же велел своим расходиться.

На другой день он вызвал их на майдан, сказав, что хочет померяться силами. Вои выглядели несколько смущенными после вчерашнего, но прощения не просили, а все больше на Власа косились. Тут и ворожить не надо было, чтобы понять, кто зачинщик и кого в первую очередь обломать следует.

Вот Стема и вызвал Власа на единоборство, предложив померяться силами не на оружии, а в рукопашной. И заметил при этом, как у Власа и остальных вытянулись лица: новгородец рядом с пришлым выглядел как кряжистый дуб подле молодого тополя. И явно решили, что сейчас их Влас сомнет этого десятника, как девку на сеновале. Ну а вышло…

Влас размашисто занес пудовый кулак, метя Стрелку в голову, будто собирался первым же ударом вогнать в землю.