Светорада Янтарная

Конечно, византийцы почитали мир вне их империи варварским, но если блюдо было умело приготовлено и подано, никто не отказывался его попробовать. Однако главным украшением стола сегодня будет сваренный особым способом суп, который Светорада сама придумала и сама следила за его приготовлением.

Ипатий расцеловал ее в обе щеки:

– Я верю в твое мастерство изумительной хозяйки, моя княжна. Одно меня угнетает: из-за предписаний лекаря я мало что смогу попробовать из твоих яств. Но от твоего великолепного супа меня даже строгий патриарх не заставил бы отказаться.

Он нежно поцеловал ее в лоб под очельем янтарной диадемы. Прикрыл глаза, вдыхая ее запах, но когда она мягко отстранилась, едва смог сдержать вздох. Будь это богобоязненная ромейская женщина, он бы принял ее сдержанность за целомудрие. Однако Светорада была пылкой и смелой в любви, и он с горечью осознавал, что в последнее время она отдаляется от него. Или он от нее. Эх, годы, годы…

И тем не менее, когда Ипатий под руку со Светорадой вышел на крыльцо виллы Оливий, они смотрелись настоящей супружеской парой, богатой и уважаемой.

За ними, в атриуме[25 - Атриум – окруженный колоннадой внутренний двор.], приятно звенели струи фонтана, взмывая из пасти глазастого бронзового дельфина, позеленевшего от влаги, и опадая мельчайшими брызгами в круглый бассейн. Свежесть от фонтана несколько умаляла жару. И все же прибывавшие на званый пир гости, по ромейской моде разодетые в тяжелые одежды, спешили скорее оказаться в тени колоннады, дабы скрыться от палящих даже в эту закатную пору лучей солнца.

Когда к крыльцу подкатила запряженная сильными гнедыми лошадьми коляска проэдра Евстафия Агира, Ипатий лично помог ему сойти на землю.

– Слава Иисусу Христу! – приветствовал он важного гостя.

– Во веки веков!

Они смотрели друг на друга с веселым дружелюбием.

– Ну и жара, – вздохнул, поправляя складки парчовой хламиды, Агир.

Его серые прищуренные глаза лучились весельем, взгляд казался живым и молодым, хотя на висках и бороде явственно пробивалась седина.

Будучи военным проэдр оставался поджар и крепок, а его обветренное породистое лицо к крупным орлиным носом, покрывал здоровый загар. Явно не царедворец, таящийся в тени переходов от ветра и зноя.

Рядом с Агиром из коляски вышла его маленькая вертлявая жена Анимаиса в алом, жестко накрахмаленном головном покрывале.