Светорада Янтарная

У покойной императрицы они были скорее пепельного оттенка, у этой же – чистое золото. Но, тем не менее, они очень похожи. Да и плясать любит так же, как Зоя Заутца, мир ее праху. – Мануил смиренно перекрестился, и патриарх тоже сотворил крестное знамение. – К тому же, – продолжил Мануил, вытягивая шею, чтобы лучше видеть княжну, – это сходство не только я заметил, но и препозит Зенон, и даже сам глава синклита Евстафий Агир, и его завистливая жена, недолюбливающая Светораду.

– Све-то-раду? – произнося по слогам непривычное имя, повторил Николай.

– Да, так ее звали в язычестве. Лучезарное счастье означает. При крещении же она получила имя Ксантия.

– А ведь упомянутая тобой жена Агира, Анимаиса, и впрямь не любит ее, – заметил патриарх и даже улыбнулся. Улыбка у него была вполне приятная, даже добрая, что как-то не вязалось с блеском глаз – холодным и колючим. Он щелкнул зернами аметистовых четок. – Анимаиса ведь оскандалилась, когда посоветовала палатийным кухарям приготовить так расхваливаемое Зеноном и Агиром блюдо, которым их угощала сожительница Ипатия Малеила.

Как же много Анимаиса говорила об этом! А вышло… Даже собаки отказались есть эту бурду.

Он вновь пропустил сквозь пальцы блестящие зерна четок, огладил тяжелой от перстней рукой свою великолепную длинную бороду. Николай был большим любителем роскоши, и сейчас его объемный живот был обтянут церковным одеянием из лучших тканей, с высокой камилавки[66 - Камилавка – головной убор священнослужителей цилиндрической, слегка расширяющейся кверху формы.

] ниспадала тонкая длинная вуаль. Да и весь его облик, солидный, значительный, начиная от пышной седовласой бороды и заканчивая сандалиями из мягких ремней, свидетельствовал о полном благосостоянии и значимости. Его даже невозможно было назвать по-другому – только владыко.

Это и произнес Мануил, заискивающе заглядывая в глаза патриарху.

– Владыко, ты бы устроил встречу Янтарной Ксантии с императором. Думаю, Лев не сможет не поддаться чарам этой дикарки.

Вот тогда и узнаем, настолько ли велика над ним власть черноокой Корбонопсины. Старая любовь, знаете ли, так просто не отпускает. А светлейший базилевс Лев и по сей день заказывает службы в честь Зои Заутца и поминает ее даже при Карбонопсине. К досаде и злобе последней.

Патриарх не ответил, а сам подумал о Зое. Она подарила Льву столь страстно желаемого наследника и теперь Лев желает узаконить сына и водрузить на чело Корбонопсины венец базилисы.