Светорада Золотая

Был он в запашной полосатой одежде иноземного фасона, из-под высокой парчовой шапки на спину длинными спиралями падали завитые черные волосы. Видя, как красавица княжна благодарит варяга за птицу, он недовольно дернул удила, заставив своего горячего каурого едва ли не вздыбиться.

– У вас всегда есть доброе слово для Гуннара, Светорада. И вы словно уже забыли, как я угодил вам, приведя из степи эту белогривую кобылицу, на которой вы летаете, точно сами стали соколом.

– Разве я мало добрых слов сказала вам за этот подарок, благородный Овадия? – чуть склонив головку набок, лукаво прищурилась княжна.

 – Но и Гуннару следует отдать должное за его ястреба. Он сам поймал его, приручил и выпестовал для охоты. Так, Гуннар?

Огромный Гуннар лишь исподлобья глянул на горячившегося иноземца.

– Этим хазарам только одного и надо – чтобы их без конца хвалили, словно сказанного однажды мало.

– Похвалы всегда приятны, – с заметным иноземным выговором молвил третий спутник княжны, по виду византиец, в переброшенной через плечо и заколотой дорогой брошью накидке.

 – Но вижу и без похвал, насколько я угодил княжне, одарив ее этим малиновым бархатом. Вы в нем просто цесаревна!

Девушка по очереди взглянула на каждого и звонко рассмеялась.

– Вы бываете такими забавными, клянусь Живиной благодатью! Но я хочу, чтобы вы знали: я умею ценить тех, кто делает мне добро, и в сердце моем всегда много места для благодарности.

Она вскочила в седло и вновь с улыбкой посмотрела на них.

И у мужчин невольно перехватило дыхание от ее красоты.

Не будь дочь Смоленского князя такой нарядной, знатной и родовитой, она все равно обращала бы на себя внимание необычайной привлекательностью. От своего отца викинга Светорада унаследовала точеную правильность черт и яркую светлость пышных золотых волос, а от матери славянки – некую яблочную мягкую прелесть. Румяное, как наливное яблочко, личико княжны было нежно округлым, с изящно очерченным подбородком и сочным, как спелая ягода, ртом.

Светло-карие глаза Светорады – огромные, мерцающие золотистыми искорками, с длинными черными ресницами, казались особенно выразительными в сочетании с обрамлявшими лицо светлыми кудрями.

Глядеть бы на нее не наглядеться – изящную, юную, излучающую радость. Но сопровождавшие княжну мужчины желали не только любоваться ею. Они хотели получить ее всю, с ее яркой красотой, богатым приданым и родством с могущественным Смоленским князем.