Светорада Золотая

Там сейчас собрались местные селяне, они оглянулись на приближающихся всадников и кто-то воскликнул:

– Да это ведь княжна Смоленская Светорада! Пожелай нам удачи и богатства в этот солнцеворот[25 - Солнцеворот – год.], красавица!

В окрестных землях кривичей давно сложилось поверье, что встреча с прекрасной княжной, носящей столь звучное имя, сулит удачу. Встретить ее считалось хорошим предзнаменованием, ибо все верили, что лучезарная дочь князя облагодетельствована богами и щедро несет свой дар людям.

Светорада не заставила себя дважды просить, заулыбалась приветливо, помахала рукой, звеня браслетами, стала справляться о весеннем севе.

Один поселянин указал ей в сторону, где на крутом холме стоял под березой длиннобородый волхв в белой одежде и, подняв руки, что-то бормотал, глядя на трепещущую на легком ветерке березовую листву.

– Служителя богов вызвали, – пояснила спутникам Светорада. – Недешево это обойдется селению. Вон сколько подношений приготовили.

Собравшиеся поселяне были не с пустыми руками: пришли с корзинами, где лежали бережно переложенные соломой яйца или белые шары творога, одни держали домотканое полотно, другие прижимали к себе кур или уток, а какая-то пара принесла крохотного, видимо из недавнего окота, ягненка.

Всем готовы поделиться селяне, только бы волхв предрек им доброе.

Грек Ипатий поинтересовался:

– Отчего это ваш ведун так долго пялится на березу?

– Ясно отчего. Весна в этом году припозднилась, а теперь наступает так быстро, что люди волнуются – успеют ли с севом? Вот и кликнули волхва, чтобы тот определил по примете: если сможет он смотреть на солнце сквозь крону березы не щурясь, то продолжать сев бесполезно.

Если же листва не больше дирхема агрянского[26 - Дирхемы агрянские – арабские монеты – единственные металлические деньги на Руси, до того как там начали чеканить свою монету.] и солнце легко пробивается сквозь нее, то день-два еще можно сеять.

Царевич Овадия хохотнул.

– А разве селяне сами не смогут определить такое, без богослужителя?

– Так ведь покон же, древний обычай… – начала было княжна, но закусила губу, стараясь не засмеяться.

А как увидела веселые искорки в глазах молодого хазарина, не удержалась, захохотала звонко, а за ней и Овадия, и даже выдержанный грек зашелся негромким мелким смехом. Только угрюмый Гуннар смолчал. Он вырос в смоленском краю и не понимал, как можно высмеивать старые обычаи.

Неподалеку от селения на ниве трудились поселяне.