Ведьма княгини

А еще ходили толки уж вообще странные: сказывали, что как увидел боярыню Малфуту подле Свенельда Игорь князь, так и сам не свой стал. В лице поменялся, пировать с дружиной не пожелал, потом и вовсе словно разума лишился. Оттого и задумал сам отправиться в полюдье к древлянам, да и не в положенный срок, когда князья с дружиной отправлялись на кормление в дальние земли, а прямо тотчас, на исходе месяца березня[13 - Березень – март.], едва из похода на ромеев возвратясь[14 - Об этих событиях говорится в романе «Ведьма и князь».

].

И вот его уже больше месяца нет. Даже когда часть отбывшей с ним дружины уже вернулась в стольный Киев, Игорь предпочел остаться у древлян. Якобы сказав своим людям: «Идите с данью домой, а я возвращусь и похожу еще».

Да неужто ему мало полученного было? Киевляне, не любившие древлян, и то говорили: сколько же можно требовать дани с людей, али совсем разорить их неугомонный князь надумал? Такого и Велес не одобряет, может и покарать князя за жадность. Велес-то суров, но справедлив.

Да и Игорь никогда особой жадностью ранее не отличался, а тут…

И опять пошел слушок, что-де сглазила князя черным оком боярыня Свенельдова. И вообще была эта Малфута странная. Нелюдимая… а может, просто с ней самой никто общаться не хотел, сторонились ее люди. Уж ключница Свенельдова Липиха о том позаботилась. Издавна ведя хозяйство Свенельда в Дорогожичах, она власть немалую тут имела, а ее неприязнь к Малфутке только слепой бы не заметил.

Вот и в тот серый сырой вечер на исходе квитня месяца[15 - Квитень – апрель.

], едва Липиха завидела из окошка ткацкой стоявшую на высоком забороле[16 - Заборолы – укрепленный переход-галерея на окружавших поместье или крепость стенах.] боярыню Малфуту, как выругалась грязно и неподобающе.

– Вот же, сучье вымя, отрыжка овечья, опять на дорогу пялится. Мужа ли ждет, али, наоборот, глазом своим черным колдовским путь его запутывает? От этой ведьмы древлянской всякое ожидать можно.

Липиха в досаде сплюнула; смотрела на светлый силуэт боярыни на дальнем забороле, гневно кривя маленький рот над пухлым двойным подбородком.

В покое за спиной ключницы несколько дворовых ткачих усердно работали. Постукивали рамы станов, споро ходили челноки в руках умелиц. Еще не настало время зажигать лучины на поставцах, но уже смеркалось, и тучная фигура Липихи у окна загораживала свет, и ткачихи недовольно косились на нее. Но Липиха не замечала их недовольства. Да и что ей до них, когда она тут полноправная хозяйка.