Ветер с севера

Налетел неожиданно такой ветер, что даже Кетиль не смог подвести корабль к берегу, опасаясь разбить его о скалы или посадить на мель. Лишь на исходе бурной недели, полной свиста ветра и пенных водяных гребней, когда люди на драккарах Ролло уже стали падать от усталости, наконец наступило затишье и они свернули к темнеющей впереди земле.

Не так-то просто было и определить, где они находятся. Они высадились на берег среди песчаных дюн, за которыми виднелись безлюдные, уходящие к горизонту пространства с зарослями ивняка и колючих кустарников, карабкающихся на холмы.

– Что это за земля? – спросил Ролло у Кетиля.

И старый морской волк, сверкнув в улыбке зубами, указал на большой каменный крест на холме:

– Смотри Ролло. Эти кресты много лет назад поставлены императором франков Карлом Великим, дабы охранять эту землю от северных героев. Но наши боги оказались сильнее их крестов, и здесь викингам всегда сопутствовала удача. Разве ты не видел подобных крестов на берегах фризов и на Рейне? А эти… О, Ролло сын Ролло, наконец-то ты ступил на землю, которая так долго тебя ждала!

– Нет! – почти закричала Снэфрид, и Ролло вздрогнул, ибо никогда не слышал, чтобы его жена повышала голос вне битвы.

Сейчас же он прозвучал резко и визгливо.

– Нет! – снова повторила она, но уже тише, и умоляюще взглянула на мужа. – Уплывем отсюда, Рольв. Роди нашей любви, ради всех богов Асгарда, уплывем!

Её белое лицо словно светилось во мраке. Ветер бросал пряди волос на разномастные глаза.

Она сделала жест рукой – то ли убирая волосы с лица, то ли вытирая слезы. Ролло замер: Снэфрид и слезы?.. Такого он и вообразить не мог. Хотя… Не показалось ли ему? Но все же он был растроган.

– О, Снэфрид…

– Прикуси-ка свой язык, белая сука! – внезапно вспылил Кетиль. – Разве не ты советовала нам довериться судьбе? Теперь же ты визжишь, словно знаешь, что твои колдовские чары здесь бессильны. Долго же ты водила нас всех за нос! Но не тебе, волчья наездница[30 - Ведьма.

], идти против воли богов. Клянусь молотом Тора, будь моя воля, тебя бы давно забили каменьями как колдунью, надев притом мешок на голову, чтобы ты, нечисть, никого не сглазила!

Стычки между Кетилем и женой ярла случались и раньше, но обычно Снэфрид держалась с таким ледяным достоинством, что ругающийся кормчий, как правило, сам превращался в мишень для насмешек. Но теперь в женщину словно вселился злой дух.